что, что мой надел находился у черта на рогах, а моя дружина составляла всего три десятка человек. В глазах королевской власти и я, и граф Фиано были представителями одного сословия, а значит, были равны перед законом.

И даже если мой тесть внезапно чувствовал себя «ровнее», как это бывало в случае элит, рядом со мной сидел граф Зильбевер, хранитель ключей от южных житниц королевства и крайне влиятельная на восточной части Халдона фигура. А это с легкостью уравнивало наш с ним политический вес в глазах судьи Лануа.

На мое удивление, дальнейшее разбирательство прошло, как по нотам. Чем жарче становилось в зале суда, тем четче были вопросы Лануа, тем быстрее отвечал и я сам. По сути, дело не стоило выеденного яйца — у графа Фиано не было ни единого аргумента в свою пользу, кроме бессистемных оскорблений моего происхождения. Что с легкостью разбивалось о тот факт, что приехал я за Эрен не с пустыми руками, а с королевской грамотой и одобрением на брак со стороны самого монарха.

Так что и приговор, который вынес судья Лануа к началу пятого часа слушания по обоим делам, был предсказуем:

— Властью, данной мне Его Величеством королем Эдуардом, да хранит его Алдир, решаю, что граф Фиано виновен в невыплате приданого барону Гроссу, на которое тот должен был содержать молодую жену благородных кровей… Назначаю графу Фиано штраф в размере пятидесяти серебряных фунтов. Еще пятьдесят серебряных фунтов граф Фиано обязуется выплатить барону Гроссу, по десять фунтов на каждый год содержания молодой жены и его дочери, Эрен Гросс, урожденной Эрен Фиано.

По залу поднялся шум, а я уже хотел встать со своего места, чтобы отказаться от денег, но граф Зильбевер дал мне незаметный знак оставаться на месте. Время еще не пришло.

Тем временем судья Лануа продолжил оглашать свое решение.

— По вопросу оскорбления Его Величества недостойным поведением графа Фиано, назначаю ему штраф в размере ста серебряных фунтов в пользу казны…

— Несправедливо! — воскликнул граф Зильбевер, вскакивая со своего места.

Примеру лорда Кастфолдора последовали и другие аристократы, которые возмущались слишком мягким, по их мнению, приговором. И по стройности голосов, которые доносились откуда-то справа, я понял, что все это было четко спланировано.

— Бой!

— Бой!

— Бой! Только бой!

— Бой чести! Фиано должны быть опозорены так же, как они посмели опозорить короля!

— Возьмите в руки оружие, трусы!

— Они и на рейды людей толком не посылают!

— Фиано трусы! Только бой!

— Должна пролиться кровь Фиано!

— Бой чести!

Красный от возмущения, отец Эрен опять вскочил на ноги. Учитывая, какой поток оскорблений лился в его сторону, уклониться от поединка чести — то есть от сражения минимум до увечья, после которого боец будет неспособен продолжать сражаться — он не сможет. Иначе род Фиано просто перестанет существовать. Одно хорошо — эти бои не должны были быть смертельными, ведь их суть в том, чтобы унизить и преподать урок наглецу, а не казнить его.

В тот момент, когда Фридрих подал мне сигнал, я и все сам понял. Тоже вскочил на ноги, а вместе со мной встала и Эрен, крепко держа меня за руку и драматично опустив при этом глаза в пол. Не знаю, была ли моя супруга на самом деле опечалена и напугана происходящим, или она так идеально отыгрывала свою роль. Разбираться времени у меня не было, ведь все мое внимание было сосредоточено на фигуре в пурпурной мантии.

— Несправедливо! — во всю мощь выкрикнул я, стараясь перекричать людей в зале.

Резко, как по команде — хотя я думаю, команда от Фридриха на самом деле поступила — в зале стало намного тише. Продолжали кричать только защитники Фиано, но их было всего несколько человек.

— Я отказываюсь от серебра Фиано! — пока я кричал, то чувствовал, как внутри разгорается сдерживаемая все эти дни ярость. — Они вытолкали мою жену за порог, как чужую, а потом посмели поднять на нее руку⁈ Это не искупить никаким серебром! Я требую боя! Я требую, чтобы граф Фиано или его сын вышли и ответили за свои действия! И перед королем, и передо мной! Только бой!

Последние слова разнеслись уже в абсолютной тишине. Судья Лануа внимательно посмотрел на меня, после — перевел взгляд на рядом стоящую Эрен.

— Барон Гросс, вы понимаете, что если я соглашусь с мнением присутствующих, и вместо штрафа за оскорбление короля назначу бой, то выступать защитником придется вам лично, потому что вы заявили об этом преступлении? — вкрадчиво спросил судья. — Конечно, если вы не найдете другого желающего.

Я коротко кивнул в ответ, а перед тем, как начать говорить, повернул голову и не мигая, уставился на тестя, который так и не сел на свое место, продолжая стоять по другую сторону зала.

— Не нужно искать замену. Я не продам это право ни за какое серебро, — ответил я судье Лануа, продолжая при этом смотреть на графа Фиано. — Как раз их осталось двое, отец и сын. Я сражусь с обоими, сначала за честь короля, а после за честь моей жены, с которой они столь подло поступили…

Последние мои слова потонули в диком реве, который поднялся в зале. Аристократы или простолюдины. Землепашцы или мастеровые. Крепостные или вольные. Если толпа почуяла кровь — ее восторг ничто не остановит. Это я уяснил еще во время своей первой казни в Херцкальте.

Сейчас же каждый почувствовал, что кто-то из Фиано будет казнен. И восторг, который испытывали благородные зрители этой судебной тяжбы, однозначно говорил о том, что другое решение судья Ленуа вынести просто не сможет.

Вопрос только в том, кого мне придется покалечить, а кого я убью. Но это придется решать уже графу Фиано, в каком порядке на бой выйдет он, а в каком Марко. Я видел сейчас отчаянье в глазах отца Эрен. Ведь он понимал, что их шансы против меня совершенно ничтожны.

Глава 19

Виктор

— Может, стоит уступить защиту чести короля графу Зильбеверу? — устало спросила Эрен, прижимаясь к моему боку.

За ужином хозяин, который принимал нас в гостях, прямо сообщил, что не прочь постоять за честь государства перед лицом короля и Алдира, если я посчитаю, что два поединка это слишком. Я поблагодарил Фридриха за поддержку, но настоял на том, что оба Фиано должны выйти именно против