Фридрих Зильвербер демонстративно прошел в первый ряд и уселся рядом со мной, хотя ни о чем подобном заранее мы не договаривались. Я думал, Зильбеверы займут места в самом верху, которые считались наиболее престижными.

— Госпожа Лотта убедила меня, что стоит сесть поближе, ведь я буду свидетельствовать с вашей стороны, — спокойно сообщил граф.

Мы даже не здоровались, ведь расстались буквально четверть часа назад.

— А еще с этих ваших лучших мест ничего не видно и не слышно! — возмутилась старуха, которая отсела от внука на одно место, а между собой и лордом усадила свою служанку, что помогала ей сейчас. — Ишь! Лучшие места! И что оттуда увидишь, с верхотуры той⁈ Глупости! Лучшие места всегда в первых рядах!

— И это тоже, — меланхолично согласится лорд Кастфолдора. — Госпоже Лотте отсюда будет лучше видно. Бабушка уже не так хорошо слышит и…

— Вот то, что ты меня там обсуждаешь, я слышу отлично! — рявкнула матриарх. — Говорю же, не видно мне! Имей уважение к старухе! Может, последнее такое развлечение на моем веку!

Аристократы, которые сидели вокруг нас и, по всей видимости, представляли партию востока, тут же зашептались, послышались незлые, короткие смешки.

Я настолько сосредоточился на собственных мыслях, что пропустил появление семейства Фиано. Вот, я сижу, незаметно поглаживая пальцами ладонь жены, невидящим взглядом скользя по стенам и силуэтам аристократов, которые набились в этот зал и уже заняли почти все свободные места, а вот к столу вышел пожилой мужчина в длинной пурпурной мантии и со скипетром в руках, символизирующем судейскую власть.

— Это кузен короля Эдуарда, — шепнул мне Фридрих. — Младший брат герцога Лануа, великий судья Лануа.

— Нас будет судить брат короля⁈ — вырвалось у меня, но Эрен быстро сжала мои пальцы, показывая, что задавать такие вопросы не стоит.

Ведь это было дело об оскорблении Его Величества, странно было ожидать, что королевский суд будет вести какой-то другой человек.

Судья Лануа замер на помосте и окинул цепким взглядом зал. Невысокий, полноватый мужчина с огромными залысинами и орлиным профилем, он излучал саму суть власти. Куда уж Зильбеверам, Фиано и тем более мне, пришельцу из другого мира. Человек, стоящий передо мной, был королевских кровей, это чувствовалось даже на расстоянии. Учитывая, что Фридрих упомянул его родство с нынешним герцогом Лануа, но не назвал титул, быть королевским судьей являлось большой честью и ответственностью и человеку, чтобы занять этот пост, приходилось формально отказываться от любых родственных связей.

— Приступим, — довольно высоким для своего телосложения голосом объявил судья Лануа, усаживаясь за столом.

Тут же подбежал слуга, который положил перед судьей несколько документов, а по верхнему листу я узнал одно из своих заявлений.

А дальше началось то, что я больше никогда бы не захотел повторить. Четыре часа театральной пьесы в душном зале провинциального театра без нормальной вентиляции — вот во что превратилось последующее разбирательство. К середине второго часа мне захотелось скинуть жаркий дублет, к середине третьего — раздеться догола. Даже Эрен чуть раскраснелась от жары, а окружающие нас аристократы обмахивались ладонями или платками.

Судья Лануа тоже потел, кряхтел и с каждым разом говорил со все большими паузами, ведь ему не хватало воздуха. И только старуха Лотта Зильбевер сидела и куталась в шерстяную шаль, которую подала ей служанка в самом начале, еще до старта заседания.

Сначала выступил я — просто рассказал о том, как забирал Эрен из поместья Фиано, как спас ее служанку Лили и как со мной, человеком, которого сватал сам король Эдуардом, обошлись Фиано.

После — пришел черед показаний Фиано, которые зашли с самой невыгодной стороны, то есть выдвинули встречные обвинения.

— Вы удерживаете в плену моего сына! — взвился граф Фиано, едва ему дали слово. — Достопочтенный королевский судья Лануа! Как вы можете рассматривать заявление от преступников, которые похитили и насильно удерживают человека!

— Антонио Фиано напал на моих дружинников и ранил одного из них! — тут же с места выкрикнул я.

— Вот как? — уточнил судья. — Вы можете это доказать?

— Конечно! — ответил я.

— Где удерживается Антонио Фиано? — спросил судья.

— Он под охраной в поместье графа Зильбевера. Как гарантия того, что граф Фиано не предпримет вероломной попытки опять напасть на меня или мою жену, достопочтенный судья Лануа, — я уже стоял на ногах, точно так же, как и граф Фиано. Так было легче дышать.

Если этот мужик в пурпурной мантии сейчас начнет разбираться с вопросом Антонио, то мы останемся тут до поздней ночи, а я уже чувствовал, что хочу прыгнуть в сугроб, настолько было в зале жарко и душно.

— Граф Зильбевер?.. — вопросительно поднял бровь судья Лануа.

— Да, достопочтенный судья, все именно так. Антонио Фиано цел и невредим, и пока является гостем моего поместья, — с достоинством ответил Зильбевер.

— Почему вы не передали отпрыска семье Фиано?

— Я не хотел давать возможность скрыться подлым преступникам, которые опорочили имя нашего славного короля Эдуарда. А так они не могут бросить своего сына, — ответил граф, а его слова потонули в недовольных выкриках и свисте.

Граф Фиано разразился демонстративными криками, мачеха же Эрен, которая до этого тихо сидела на своем месте, картинно схватилась за сердце.

И в этом цирке мне приходилось принимать участие.

— В любом случае, этот вопрос к сегодняшнему слушанию не относится, — ответил судья Лануа. — Если вы так боялись за судьбу сына, то могли просто выкупить его. Как я понимаю, Антонио Фиано был взят в плен в бою и удерживается в поместье Зильбеверов?..

— Именно так, — с улыбкой кивнул Фридрих. — Иначе я бы не стал держать юнца в доме. Он пленник барона Гросса, которого я пригласил погостить до новогоднего бала.

И опять по залу поднялась волна криков, вот только половина из них была одобрительной, а вторая — содержала насмешку. Ведь и вправду, пленных принято выкупать, а не судиться за них, прося тем самым помощи у короля. Тут граф Фиано прогадал.

Судья Лануа окинул внимательным взглядом сначала меня и Эрен, на секунду задержавшись взглядом на щеке моей жены — а зрение-то у мужика острое! — после посмотрел на Фиано, которые, видимо, все еще считали, что их вызвал в суд какой-то проходимец, а не такой же лорд земель, как и они сами.

И