class="p1">Перед глазами сразу встает Каин со связанными за спиной руками. Плахи во дворе. Толпа. И это настолько страшно и настолько похоже на дурной сон, что у меня на миг сбивается дыхание. Если они поняли, что их король не такой, как раньше, если люди начали бояться его, если совет или кто-то еще решил, что вернувшийся король опасен…

— А я тебе вот что скажу, — продолжает младший, наклоняясь к спутнику. — Может, та эрида виновата.

— Какая еще эрида?

— Та самая. Беловолосая. Я в ту войну своими глазами видел, как люди рядом с ней корчились. Еле ушел тогда, пока других ломало. Она что-то сделала с королем, я тебе говорю. Может, потому его тогда и накрыло так, что все решили, будто он умер. А потом держали где-то втихую, потому что эта тварь с ним что-то сделала.

— Болтаешь ты много.

— А ты сам подумай. Кто-то же это сделал, ты в это не веришь?

— Я верю только в то, что сегодня все уже решится. Так что давай быстрее, а то опоздаем.

Меня охватывает такой острый, ледяной ужас, что пальцы сами впиваются в край плаща. Они идут на казнь. Весь город на взводе. Люди шепчутся, что с королем что-то не так. И если я не успею вернуть Каину его жалость, его запомнят именно таким.

Ривен резко тянет меня назад, когда я снова подаюсь вперед.

— Тихо, — шепчет он мне в самое ухо.

Всадники уже проезжают мимо и стук копыт постепенно стихает.

— Нам нужно поторопиться, — выговариваю я, едва дыша. — Они собираются казнить Каина.

— Селина, они не сказали, что казнь его.

Я резко выдыхаю, заставляя себя ухватиться за его слова. Да, он прав. Они не сказали, что казнь его. Это я уже сама дотягиваю до самого страшного, потому что слишком боюсь опоздать. Сейчас мне нельзя накручивать себя. Нельзя проваливаться в этот ужас раньше времени. Впасть в уныние значит заранее проиграть, а я не могу допустить этого. Не теперь, когда Каин так близко.

Я коротко киваю, больше себе, чем Ривену, и заставляю пальцы разжаться на плаще.

— Пойдем. Просто пойдем быстрее, — говорю я тише, уже собравшись.

Ривен еще пару секунд смотрит на меня, проверяя, не сорвусь ли я снова, потом тоже кивает и первым сходит с тропы. Я иду следом, цепляясь взглядом за его спину и стараясь не отставать. Снег здесь лежит нетронутый, местами проваливается под сапогами почти до щиколотки, низкие ветви бьют по плечам и цепляются за плащ, но Ривен идет уверенно, словно ходил этой дорогой уже десятки раз.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, пригибаясь под еловой лапой.

— Не к воротам, это точно, — бросает он через плечо.

Я молча иду за ним, пока лес не становится реже, а впереди между стволами не начинает темнеть городская стена. Здесь деревья подходят почти вплотную к камню. Ривен сбавляет шаг, оглядывается по сторонам и ведет меня ниже, туда, где под стеной тянется узкая полоса мерзлой земли и снег уже слежался в серую корку. Еще несколько шагов, и я замечаю внизу овальное отверстие водостока, закрытое решеткой. Расстояние между прутьями узкое и между ними пролезет разве что худой ребенок.

Ривен присаживается у решетки, проводит пальцами по ржавому металлу, нащупывая что-то у самого края. Потом цепляет один из прутьев и без лишнего шума выдергивает его из пазов. Металл выходит с глухим скрежетом, и в решетке сразу появляется более широкий просвет.

Я смотрю на него с недоверием.

— И давно ты знаешь про это место?

— Давно, — отвечает он, оглядывая проход. — Все еще узко, но пролезть должны.

Я подхожу ближе и смотрю в темное отверстие. Изнутри тянет сыростью, холодной водой и камнем. Проход низкий, грязный и выглядит так, будто человек в здравом уме полезет туда только в самом крайнем случае.

— Умеешь ты выбирать дороги, — бормочу я, опускаясь на корточки и придерживая сумку у бедра, начинаю протискиваться внутрь. — Если я там застряну, ты же меня вытащить?

— Если застрянешь, — усмехается Ривен, — у нас будет очень интересный повод отвлечь людей от казни. Представляешь, сколько соберется посмотреть на эриду, застрявшую в водостоке?

— Очень смешно, — бормочу я, косясь на темный лаз перед собой.

Позади уже слышится, как Ривен опускается следом и возвращает прут на место. Внутри темно, тесно и сыро, я ползу, упираясь ладонями в холодный камень и стараясь не задевать спиной низкий свод. После раны каждое такое движение отдается тупой, тянущей болью под лопаткой, и узкий ход сразу кажется еще теснее. Под коленями хлюпает ледяная вода, местами смешанная с грязью и мелким мусором.

— Дальше будет шире. Потерпи еще немного, — обнадеживает Ривен у меня за спиной.

Я молча ползу дальше, цепляясь ладонями за мокрый камень. И правда, через несколько шагов проход начинает понемногу расходиться. Сначала совсем чуть-чуть, потом уже заметнее, так что мне больше не приходится ложиться на живот. Ривен подползает ближе, теперь уже рядом, на одном уровне со мной. Я уже собираюсь сделать последний ползок к выходу, но он вдруг хватает меня за плечо, останавливая.

— Стой.

Я замираю. Впереди уже видно серое пятно вечернего света, и я невольно перевожу взгляд на Ривена. Он молчит какое-то время, прислушиваясь. Лицо у него становится собранным, жестким, без привычной колкости.

— Там город людей, — тихо говорит он.

Я щурюсь, глядя на него в полутьме.

— Неужели, Ривен.

— Там опасно. Если кто-то нас узнает, если кто-то поймет, кто мы, нам быстро станет очень весело. Ты же знаешь, что люди обычно делают с эридами. Особенно сейчас.

Я несколько секунд смотрю на него, не понимая зачем он мне говорит об этом именно сейчас.

— Я прекрасно помню отношение людей к эридам. И если ты хочешь меня сейчас отговорить, то поздно.

Он сразу качает головой.

— Нет. Я не собираюсь тебя отговаривать. Просто… — он запинается, уводя взгляд в сторону. — Обещай, что не будешь мчаться сломя голову, как только увидишь своего короля. Держись рядом, хорошо?

Я молчу всего секунду. Мне хочется сказать, что я и сама не знаю, что сделаю, когда увижу Каина. Но почти сразу понимаю, что бы я ни почувствовала в этот момент, мне придется держать себя в руках, иначе я только все испорчу.

—