Я попыталась убежать, но он оказался быстрее. На ходу переложил Кристалл Поглощения в одну руку с Зеркальным Жестом, схватил меня за запястье, рывком притянув к себе. Другой рукой он поднёс артефакты к моей груди.

— Если ты не можешь быть моей, — прошипел он, — то не достанешься и ему.

Жезл и Кристалл коснулись моего тела одновременно.

Боль.

Такая боль, какой я никогда не испытывала.

Я закричала.

А следом за криком мир взорвался ослепительным светом. Тело выгнулось дугой, каждая клетка загорелась. Я чувствовала, как что-то вырывается изнутри, выворачивая меня наизнанку. Оно билось в невидимой клетке, созданной артефактами, разрывая меня на части.

— Стой! — услышала я далёкий голос Вейдрича. — Что...

Но он не успел договорить.

Сила взорвалась.

Ударная волна швырнула Вейдрича прочь. Он отлетел, врезался в стену и рухнул на пол. Артефакты выпали из его рук, покатились по камню.

А я упала.

Упала на холодные плиты, и мир поплыл перед глазами. Что-то тёплое и липкое растекалось подо мной. Кровь. Моя кровь.

Я попыталась вдохнуть, но лёгкие не слушались. В груди зияла рана. Казалось, я умирала.

Сквозь пелену боли я увидела, как Вейдрич поднимается. Он пошатнулся, опёрся о стену. На его лице застыл ужас.

— Эсма... — прошептал он хрипло. — Что я... боже, что я наделал...

Он бросился ко мне, упал на колени рядом. Его руки — те самые руки, что только что держали артефакты — теперь бережно приподняли мою голову.

— Нет, нет, нет, — бормотал он, и в голосе звучала паника. — Держись. Я сейчас... я вылечу тебя. Я должен...

Но мы оба знали: он не мог.

Магия во мне бушевала. Я чувствовала её — золотую, древнюю, невероятно мощную. Она заполняла комнату, пульсировала в такт моему угасающему сердцу.

Неужели это и есть сила рода Пустошей. Наконец, пробудившаяся.

Но слишком поздно.

Вот и всё, Стрекоза…

— Прости меня, — прошептал Вейдрич, и я увидела, как по его щекам текут слёзы. — Прости меня, Эсма. Я не хотел...

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

За окном разгорался рассвет. Золотые лучи ворвались в комнату, осветив кровь на камне, склонённую фигуру Вейдрича, мой бледный, умирающий облик.

И в этот момент внизу, далеко внизу, раздался грохот.

Каменная крошка посыпалась с потолка. Стены задрожали.

Вейдрич вскинул голову, прислушиваясь. Руки его дрожали, но он меня не отпускал.

Дверь распахнулась — нет, не распахнулась. Её просто вышибли магией. Она слетела с петель и с грохотом упала на пол.

В проёме появилась фигура, окутанная клубами тумана и магической ауры.

Ванторн.

Его плащ был изодран, лицо — в ссадинах и грязи, словно он прорывался сквозь преисподнюю. Волосы растрёпаны, в глазах — дикий, первобытный ужас, смешанный с яростью.

Он окинул взглядом комнату. Увидел Вейдрича. Потом — меня в его руках. И кровь.

— Убери от неё руки, — прорычал Ванторн.

И только теперь Вейдрич медленно поднялся, осторожно опуская мою голову на пол. Он встал между мной и Ванторном.

— Ты опоздал, Рейнар, — произнёс он тихо. — Она умирает.

***

Ванторн пересёк комнату несколькими быстрыми шагами и рухнул рядом со мной на колени. Сильные руки подхватили меня, прижали к груди.

Я почувствовала тепло его тела. Услышала бешеный стук сердца. Ощутила запах — кожа, дым и горечь. Ванторн. Он здесь. Он пришёл.

— Эсмеральда, — прошептал он.

Его рука легла на мою грудь — туда, где кровоточила рана. Ладонь вспыхнула мягким золотистым светом. Целительная магия, та самая, что он использовал тогда, когда лечил мой шрам.

Но свет задрожал, замерцал и погас.

Ванторн попробовал снова. И снова. Пот выступил на его лбу от напряжения. Магия не держалась — скользила, рассыпалась, словно натыкалась на барьер.

— Почему не работает? — прорычал он сквозь зубы.

Вейдрич медленно поднял голову.

— Потому что я использовал два артефакта одновременно, — ответил он глухо. — Зеркальный жезл и Кристалл Поглощения. Они усиливают друг друга. Создают резонанс. — Пауза. — Спасения нет.

Ванторн застыл. Руки его дрожали.

— Ты хочешь сказать...

— Она неизбежно умрёт.

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Губы не слушались. Тело горело, а внутри бушевала магия — дикая, неконтролируемая, разрывающая меня на части.

— Я не хотел! — голос Вейдрича сорвался на крик. — Не хотел её убивать... — он замолчал, и я услышала, как он тяжело дышит. — Я потерял рассудок. На мгновение. Одно проклятое мгновение. И этого хватило.

Ванторн не ответил.

— Пожалуйста, держись, — шептал он, склонившись надо мной так близко, что я ощущала его дыхание на своём лице. — Прошу. Я не могу тебя потерять. Только не тебя.

Его пальцы гладили мои волосы, убирали прилипшие ко лбу пряди. Нежные, отчаянные прикосновения.

— Ты не можешь уйти. Слышишь? — продолжал он, — Останься со мной и с Эдвардом навсегда. Мы