Дандун, цитадель Науки.

Брайс садится рядом, выжатая как лимон.

– Ты в порядке? – спрашиваю ее.

– Все еще зла.

– За то, что я усадил тебя в капсулу?

– Да.

Положив голову мне на плечо, она берет меня за руку. Злая не злая, но она, похоже, благодарна судьбе за то, что мы еще живы и снова вместе.

Тут к нам подходит Элла. Выражение на ее лице – стоическое.

– Приберегла это для тебя, – говорит сестренка, протягивая мне мою черную трость.

Я смотрю на нее. На трость родоначальника нашей династии. Бережно глажу пальцами крылья орла в набалдашнике.

Опустив трость, перевожу взгляд на сестренку:

– Элла, ты…

Она бьет меня кулаком.

Запрокинув голову, падаю назад на диван. Кривясь, растираю челюсть.

– Это за то, что отослал нас одних, – говорит сестренка.

– Элла… – чуть морщась, начинаю я.

– Нет. Ты не имел права принимать за других такое решение. Ты хоть знаешь, какую ответственность возложил на нас, Конрад?

Пристыженно молчу.

Впрочем, требовалось обеспечить их выживание. Как лидер я потерпел неудачу и не мог потерять всех, спасаясь. Элла должна была оказаться в безопасности. А если бы я погрузился в капсулу с ней, Брайс сейчас не сидела бы тут со мной.

– Элла, мне жаль.

– Урвины не извиняются, – скрещивает она руки на груди.

– Зато я извиняюсь.

Сделав глубокий вдох, Элла принимается мерить комнату шагами.

– Когда вернемся, дядя меня убьет, – шепотом произносит она. – Я бросила его. И если бы не я, вы с Брайс бежали бы с корабля вместе. И тебя вообще не схватили бы.

– Дядя тебя не тронет. Ты нужна ему. Ты же Урвин.

Она с сомнением закусывает губу. Однако потом выдыхает, отпустив гнев.

– Элла…

– Что сделано, то сделано, – перебивает она. – Будем просто жить дальше, ладно?

– Так ты…

– Повторять не стану, Конрад.

– Ладно, Элла, – выдыхаю я, – ладно.

Брайс стискивает мою руку.

– Ты знаешь, что с остальными? – спрашивает она. – С командой.

Вспомнив о друзьях, я молча качаю головой, и в комнате становится тихо.

– У тебя был день рождения, – вспоминает вдруг Элла, разряжая обстановку.

– Серьезно? – Брайс резко выпрямляется.

– А, да, – говорю, почесывая затылок. – Мы с Гёрнером отметили его, так что не переживай. У нас на двоих осталась уйма теплых воспоминаний.

Девчонки смеются.

Не хочется раздувать из мухи слона. Это же пустяк, хотя, если честно, вспомнив о том, как я молод, понимаю, сколько лет еще впереди… и все это время мне предстоит жить без родителей. Однако Брайс с Эллой пытаются развеселить меня, и каждая желает чего-то хорошего: Брайс – дожить до конца войны; Элла, сперва в шутку, – перестать быть упрямым и назойливым братом, а потом – обрести мир и счастье.

Было бы славно подольше насладиться счастьем, нашим воссоединением в тишине, однако мне хочется знать, что было после того, как Брайс и Элла сбежали.

Они рассказывают, что прежде, чем у капсулы закончилось топливо, они приземлились на острове в нескольких километрах отсюда. Так они и торчали там вдвоем. Несколько дней. Хуже того – их обнаружили лантиане и преследовали в джунглях. Наконец, укрывшись в одном из темнейших уголков леса, где наверняка рыскали провлоны, Элла и Брайс развели костер.

Отблески пламени заметили на спасавшемся бегством корабле «Риморе».

– Вас подобрал Маг? – спрашиваю, уставившись на них.

– Ну, – говорит Брайс, – пришлось его увещевать по коммуникатору. Например, мы дали слово ничего не трогать на борту «Римора».

– И подписали договор о том, что мы никому и никогда не разболтаем о его «открытиях», – добавляет Элла.

– Впрочем, и у нас был рычаг давления – ключ от хранилища.

Глядя, как Элла и Брайс рассказывают свою историю, как буквально заканчивают друг за друга предложения, я задумываюсь: неужели они подружились? Впрочем, это логично. Им же пришлось выживать вместе.

– Тут уже Маг не устоял, – говорит Элла. – И спустил нам лестницу.

– Родерик, узнав, что вы побывали на борту «Римора», умер бы от зависти, – замечаю.

Брайс смеется, а моя улыбка гаснет. Мы все умолкаем, вспомнив о Роде и остальных наших друзьях. Об Арике, и Китон, и даже о новых членах экипажа – Ес, Отто и Таре.

Откашливаюсь:

– Себастьян уверяет, будто бы застрелил Родерика.

– В каком это смысле?! – пораженно спрашивает Брайс.

– Себастьян переметнулся. У него теперь есть симбион.

– Невозможно, – фыркает она.

– Так лантиане и узнали, что мы летим на Пердицио, – говорю. – Они его отслеживали. И мы угодили прямиком в их ловушку.

Брайс молчит. Потом выдает:

– С какой стати вообще Лантианская республика дала симбион кому-то вроде него? Он ведь даже не из Нижнего мира.

Я неуверенно покачиваю головой. Себастьян – тот еще проныра.

Элла следит за мной, и я прикидываю: не рассказать ли правду о нашей родословной? Хотя долго над этим не думаю, ведь чем больше людей знают секрет, тем скорее он станет известен дяде. Он-то ни за что не позволит лантианской крови пятнать имя Урвинов. Нас изгонят. Или вовсе казнят.

Хуже того, я не знаю, как Элла отреагирует. Вся ее жизнь построена на вере в то, что она – чистокровный Урвин.

Я тяну время.

Можно ли вообще считать наше происхождение тайной? Нижний мир о нем знает. Знает и Себастьян. Мне давали возможность сменить сторону, и я невольно размышляю над этим: как только лантиане выяснят, что мы с Эллой живы, то непременно попытаются использовать секрет против нас.

«Ладно, – думаю, выдохнув. – Прямо сейчас не до этого». И загоняю вопрос подальше в глубины сознания. Пока что мне надо знать, где остальная часть экипажа.

Я щелкаю пальцем по камушку в запонке, вызывая Громилу, в надежде, что он сохранил свой охотничий коммуникатор.

– Нашел следы других узников? – спрашиваю. – Родерика?..

Мой камушек светится, однако отвечает Громила не сразу:

– Окровавленную одежду. И только.

Я закрываю глаза.

Моих людей не могли убить. Не хочу верить в то, что их больше нет. Однако мне не дают покоя слова Себастьяна о Родерике. Гордость, которая сквозила в его голосе, и восторг… Он всегда был лжецом, но порой из его уст звучали и клочки правды.

Брайс сжимает мою руку. Никто из нас не произносит ни слова. Нам остается только надеяться, что друзья еще живы, что они где-то там и сумели бежать.

– Заканчиваем обыскивать тоннели, – говорит Громила. – Если они здесь, мы их найдем.

– А другие корабли из моей эскадрильи?

– Либо уничтожены, либо Гёрнер забрал их с собой.

Опустошенный, я откидываюсь на спинку дивана.

Тем не менее… задание остается в силе. Мы нужны Скайленду.

Ключ Брона снова висит у меня на шее. Я решительно встаю.

– На этой войне я подвел многих, – говорю Брайс и Элле. – Те, кто полагался на меня, мертвы. Просто потому, что я был