присосками Брайс снова двигает «Доминион» носом нашего корабля. Остальные бросаются в разные стороны, уклоняясь от кусков плоти.

Когда дождь из частей тела заканчивается, Атвуды победно вскидывают кулаки. Поют. Смеются. Толкаются. А я в это время сижу в кресле стрелка и смотрю туда, где до этого был октолон. Потом перевожу взгляд на остывающий ствол орудия Брона. Эта штуковина… с нею можно уничтожать острова. Одним выстрелом, бесследно стирая их с лица неба.

– Вот теперь, – тихо произносит Маг, – я понимаю, почему его так назвали.

– А как его назвали? – спрашивает Брайс.

– «Схлопыватель».

В воздухе висит дымка из белой крови. Подхваченная штормовым ветром, она окропляет палубу, мои очки. Громила же переходит на нос своего мертвого судна и указывает куда-то вперед.

– Берегись, гига, – смеется он. – Мы идем.

Глава 42

Сейчас бы очень хотелось поприветствовать друзей на палубе «Гладиана», однако с облачной стеной что-то не так. Вот почему октолон вырвался за ее пределы. Но уничтожена ли вся преграда? Пока не знаю. Часть ее точно исчезла. Когда мы поравнялись со «Смелым», я бегу к себе, тороплюсь послать сообщение дяде. Хотя до места, где, по идее, должна стоять стена, еще много километров и наверняка мы знать ничего не можем.

Ворвавшись в каюту, прищуриваюсь и смотрю в иллюминатор. Снаружи снова синее небо; мы оставили шторм позади. Я щелкаю пальцем по особому коммуникатору, который выдал мне дядя: в камешке теплится свет – и мое сердце наполняется облегчением.

– Конрад, – чуть дыша, произносит дядя, – ты жив.

– Гигатавн идет, – быстро говорю я, – к Дандуну.

Дядя сперва молчит, потом отвечает:

– Значит, враг направляется к ученым. – Выдыхает, прикидывая, что может значить эта информация. – Мой флот сейчас в Центральных пределах. От цитадели Науки нас отделяют многие километры. – В его голосе появляется резкость. – Мы должны побить Гёрнера.

Дядя порывисто раздает срочные распоряжения. Его флот немедленно выдвигается к Дандуну.

– Конрад, ты добился успеха? Достал оружие?

– Оно работает, – говорю. – Невероятно мощное. Если попасть из «Схлопывателя» прямой наводкой в гигатавна, есть шанс уничтожить этого монстра.

– Хорошо, – облегченно выдыхает дядя. – Молодец, Конрад. Как скоро сможешь добраться до Дандуна?

Я медлю с ответом. Даже после месяца, проведенного в плену на Пердицио, рана еще свежа.

– Моей эскадрильи больше нет. Экипаж «Гладиана» неполный. Мы попали в западню.

Дядя слушает молча.

– Теперь нас сопровождают другие корабли, но они старые. – Я понимаю, что дядя может заинтересоваться, кто ими владеет, а потому выпаливаю, спеша упредить вопрос: – Потребуется время.

– Тогда оставь их, – велит дядя.

– Гёрнер, скорее всего, знает, что мы идем за ним. Может снова устроить ловушку, и мы лишимся оружия, пушки «Схлопыватель».

– Понимаю, – помолчав, говорит дядя. – Тогда спешите.

– Идем на всех парах. Должны успеть.

Сказав это, чувствую, как в животе затягивается узел. Осталась еще одна новость, и сообщить ее надо. Ведь дядя рассеивает силы, шлет во все стороны корабли, которые могут пригодиться в битве при Дандуне. Я сижу, глядя в иллюминатор на белые завитки облаков. Рядом проплывает крупная стая баленонов, направляясь, похоже, туда, где раньше стояла облачная преграда.

– Элла со мной, – наконец произношу я.

– Что?!

Не знаю, как теперь поступит с моей сестрой дядя. Придумает какое-нибудь наказание…

– Я увез ее против воли, – решаю взять вину на себя; чувствую, как учащается пульс.

Дядя молчит.

– Это была ошибка, дядя. Свою любовь никому нельзя навязывать. Теперь я это понимаю. Однако с Эллой все хорошо. Когда на твой флот напали горгантавны, ее рядом не было. Все это время она находилась на борту моего судна.

Он по-прежнему хранит молчание. Я же вытираю потные ладони о брюки, мну костяшками кулака бедро.

В конце концов дядя медленно и строго произносит:

– Ты упрям, Конрад, и за этот предательский поступок тебя полагается изгнать из рода Урвинов. – Он делает паузу, и я уже жду своего приговора. – Но если этот «Схлопыватель» правда так невероятен, как ты говоришь, острова восславят наше имя.

Я моргаю, неожиданно сообразив, что мне, похоже, удалось выйти сухим из воды. Если оружие сработает, меня не накажут. Ну разумеется. Сохранив власть, дядя забудет о предательстве, а ради власти он пойдет на что угодно, убьет любого, даже родственника.

Внезапно в голову мне пробирается еще одна мысль. Я ведь везу «Схлопыватель» прямиком королю в руки. Для чего он использует столь мощное оружие? Допустим, пушка сработает на гигатавне, – на кого тогда ее направят потом?

В груди сдавливает. Использовав орудие Брона, я должен буду уничтожить его.

Дядя требует отчета по неизведанным территориям, и тогда я рассказываю о скрытой экосистеме и предупреждении Тары, мол, местные твари станут пищей для горгантавнов, если их выпустить в наш мир.

– В данный момент теории популяций меня не интересуют, – отвечает дядя. – Лети к Дандуну, ни перед чем не останавливайся. Мчись без отдыха. Днем и ночью. Пусть кораблем управляют посменно. Нельзя дать Дандуну пасть. Нельзя потерять ученых. Ошибки, совершенной при Холмстэде, мы не повторим. У Дандуна есть план эвакуации. – Чуть подождав, он добавляет: – Мне нужно заняться кое-какими приготовлениями. Буду ждать тебя на месте. Понял?

– Да.

– Хорошо.

Он завершает связь, и я спешу вон из каюты, потому что есть и другие заботы. Надо заняться своими людьми. «Смелый» получил структурные повреждения, он теряет газ горгантавна, и его падение с небес – лишь вопрос времени. Поэтому весь его экипаж распределили по кораблям Атвудов, включая Обу и остатки его команды, которым Агресс передал под командование небольшое суденышко.

По коммуникатору я зову друзей на камбуз и сам бегу туда же. Однако на месте замираю, увидев, как Громила говорит с Арикой. Наш кок жива, и это здорово, причем, едва вернувшись на «Гладиан», она принялась за готовку. Поверить не могу. Впрочем, атмосфера в комнате царит неуютная.

– Прости, Арика, – оправдывается Громила. – Мне… нужно было вернуться к своим.

Арика даже не смотрит на него, что-то агрессивно помешивая.

Я уже хочу удалиться, однако тут она замечает меня.

– Капитан! Как хорошо снова тебя видеть! Присаживайся. Я готовлю обед. Подкрепимся и заодно отпразднуем воссоединение.

Арика направляется ко мне, обойдя Громилу, словно не видя его. Обнимает – это быстрый, порывистый и удивительный жест, – а потом тащит к лавке. Громила понуро плетется следом, но, только усадив меня, Арика резко оборачивается:

– Я расстроена не потому, что ты отправился искать своих. Я расстроена потому, что ты ушел, не попрощавшись.

Она стремительно уходит, а Громила остается неловко стоять. Лицо у него пошло красными пятнами. Признаться, я и сам слегка зарумянился.

Когда Громила, невнятно ворча, опускается на лавку рядом со мной, хочется похлопать его по спине, да только он