но время играло не на нашей стороне. С девушкой на спине я потерял значительную часть мобильности и тратил слишком много сил на простые действия. К счастью, пока Жертвенный с лихвой компенсировал эти недостатки.

Перехватив меч двумя руками, я выглянул за угол. Мы уже пропитались кровью и вонью этих подземелий, сомневаюсь, что даже чувствительные крысиные носы могли вычленить наши истинные запахи из окружения. А зрение… Что же, сейчас оно, благодаря усилению, полученному от Гроаса, у меня было даже лучше, чем у врагов.

Без труда разглядев всех трех противников — старший, пища, отчитывал или наставлял младших, — я подкрался как можно ближе и, только когда один из крысолюдей обернулся на шорох, бросился в атаку. Схватка длилась всего долю секунды, но мне было достаточно, чтобы нанести два уверенных удара крест-накрест, отрубая лапы, рассекая шеи и животы.

Но последняя, самая здоровая из крыс, успела напоследок заорать, разинув пасть. Крик оборвался громким бульканьем крови, когда я отрубил ей голову, но эхо уже гуляло по коридорам, призывая к нам всех сородичей этого монстра.

— Бежим! — Раздумывать было некогда: две, три и даже пять — не будет проблемой, но если из проходов появится больше десятка тварей, то это станет последним сражением и для меня, и для девушек. Все прекрасно это понимали, и мы улепетывали, сверкая пятками.

Прошло несколько секунд, и сразу несколько предсмертных воплей огласило подземелье. Крысы, ищущие нас, напоролись на идущего по следу полоза. Интересно, скольких он должен сожрать, прежде чем впадет в спячку? Я насчитал по крайней мере с десяток жертв, если судить по крикам, а ведь явно были и те, кого он сумел схомячить, не привлекая внимания.

— Осталось совсем немного, всего два поворота, — довольно сказала Ксиулан, — и мы окажемся у северного выхода на поверхность!

— Не говори гоп, — мрачно заметил я, — над нами еще два этажа этих тварей.

— Нет, не там. Там трущобы опускаются почти до третьего этажа, — довольно сообщила воровка, — через них в город идет контрабанда, так что наши регулярно вычищают там все подчистую.

— И власти не в курсе, что у них под носом проворачивают свои делишки всякие… — Лиска на секунду замолчала, подбирая слова, — … преступные элементы?

— Как не в курсе? — искренне удивилась дварфийка. — Господин Безгрешный все это и организовывает, и налогом облагает.

— Так он же не власть, — хмыкнула чернокнижница.

— А кто же? Граф, что ли? — рассмеялась воровка. — У нас в подгороде свой правитель.

— Интересно, и как же демон с таким может мириться, — проговорила Лисандра куда тише, скорее самой себе, чем нам. Хотя посыл ее я понимал прекрасно. Не может быть, чтобы глава Уратакоты был не в курсе темных делишек, проводимых в подземной части северной столицы. И либо у них соглашение, либо Хикару выполняет его прямые поручения. Недаром же он чиновником в администрации работает. И тогда возникает еще более интересный вопрос — за что отвечают другие? Ведь есть служащие куда более высокого ранга.

Но все эти вопросы вполне можно отложить на потом. Мы как раз приближались к выходу на поверхность. Как я это определил? Элементарно — количество куч с отходами начало резко сокращаться. Все меньше катакомбы напоминали большое крысиное гнездо и все больше — нормальный погреб. В конце туннеля даже забрезжил свет. И оставался один очень весомый вопрос, мое инкогнито. На что я готов пойти, чтобы лишние люди не узнали, что мы проникали в подземелье?

Проверка интеллекта. База: 6. Бонус: −3. Бросок: 2. Требование: 3. Успех.

На многое, безусловно, но что толку? О том, что я спустился, знает как минимум потенциальный убийца, кем бы он ни был. Даже если я заставлю молчать Ксиулан навсегда, это не остановит моего противника. Также очевидно, что кроме воровки меня могли видеть и другие глаза. Но тем не менее, лишней предосторожность не будет.

— Эй! Ты что делаешь⁈ — возмущенно крикнула дварфийка, когда я, схватив ее за грудки, приставил лезвие Жертвенного к шее.

— Ты обвиняешься в покушении на жизнь графа Майкла Рейнхарда. Своим бездействием и умалчиванием ты могла привести к моей скоропостижной гибели. Однако я прощу тебе это прегрешение, если ты пообещаешь никому не рассказывать о произошедшем без моего прямого разрешения. Нарушение этого соглашения будет являться прямой угрозой моей жизни и имуществу и караться по закону. Пусть Длань будет свидетелем.

— Да ты что, с дуба рухнул⁈ Я вам жизнь спасла! — Девушка попыталась вырваться, но у нее, естественно, ничего не вышло, силы были на моей стороне. Потом она обмякла, медленно водя глазами из стороны в сторону. Очевидно, магия все же донесла до нее информацию. С каждой прочитанной строчкой она становилась все грустнее, но в конце концов, всхлипнув, согласилась.

Магия тут же дополнила мой раздел договоров новой строчкой, в которой я внезапно никому ничего не был должен, в отличие от большинства других случаев. Опустив девушку, я ободряюще похлопал ее по плечу. Всего-то и надо ничего никому не рассказывать. В чем проблема-то? Или язык длиннее тела? Впрочем, мне уже все равно. Обвинения Длани — штука серьезная, особенно когда знаешь, что тебе грозит.

Но выбраться совсем уж без приключений нам не дали. Стоило подумать, что мы оказались в безопасности, как черная тень метнулась к арке входа. Я б ей кинжал-то в спину кинул бы. Да только руки заняты. Все, что оставалось — с сожалением наблюдать за тем, как враг скрывается за поворотом. Следом раздались крики. Вначале призывные, неуверенные, а после полные решимости и боевого азарта.

— Сто золотых за кучку бомжей, — хохотнул лысый верзила в кожаной куртке, обшитой металлическими пластинами, перегородивший нам выход. — Посмотрите на них: да они сами как крысы, еще и одна на другой едет.

— Проще денег в жизни не видывал, — подтвердил другой, бородатый и с длинными спутанными волосами, цвет которых было не разобрать из-за грязи. Поигрывая железной цепью с грузом на конце, он двинулся в нашу сторону. Я хотел было крикнуть, что, мол, свои, но воровка скользнула меж врагов, мгновенно скрывшись из виду, а напротив обнаружился противник, у которого из-под маски выглядывала рассеченная бровь.

Но опознал я его не по этому признаку, мало ли на улицах Уратакоты мужиков со шрамами? Паук, тот самый, которого я послал на противника при прошлом покушении.