короткой щетине, но не стал убивать сидевших на ней тварей. Скорее даже любовно погладил, как домашнюю зверушку.

– Нравятся? – спросил Молоток, ухмыльнувшись. – Они здесь ненадолго. Эти тела удобные, но непрактичные.

– Тела?

– Меньше знаешь, спокойней живешь, – промурлыкал Молоток. – Хотя жить вам осталось недолго.

– Осторожней! – заорала я, тыча пальцем в пол. – Раздавишь!

Молоток инстинктивно повелся и посмотрел под ноги. Ну, была не была!

Я размахнулась и со всей, как говорила мама, дури хрястнула огнетушителем по длинной трубе. Она крякнула, чуть прогнулась, но устояла. Я ударила снова. Послышался треск.

С третьего удара труба лопнула, и горячая вода под напором ударила в Молотка.

Он отшатнулся, попытался закрыть лицо руками, но вода хлестала изо всех сил, помогая нам спастись. Молоток потерял равновесие, закачался и упал на спину. Из его рта на ошпаренном лице мгновенно побежали тараканы – они тоже пытались спастись, пока вода прибывала все сильнее и покрывала пол в туалете.

Нинка выпрыгнула из-за моей спины и, ничуть не смущаясь, с размаху зарядила Молотку носком ботинка в висок. Он закатил глаза и отключился.

– Мороз! – крикнула опомнившаяся Нинка. – Дави их, пока не ушли!

Не знаю, почему я послушалась ее и не испугалась, что мерзкие твари проникнут в мой нос или горло. Наверное, адреналин решал за меня, по крайней мере, мы обе сорвались с места и начали наступать на тараканов, беспощадно размазывая их по мокрому кафелю. И когда очередная партия маленьких хрустких тел превращалась в месиво, из-под подошвы моего ботинка выскальзывал тонкий сизый дымок, который я в тот миг еще не заметила.

Мы выбежали в коридор, продолжая уничтожать проклятых насекомых, но они уже разбежались во все стороны. И все же, мы проделали неплохую работу.

– Ну ты даешь! – воскликнула Нинка восхищенно.

Я обняла огнетушитель и погладила его нагретый моими руками бок.

– Идем, он может очнуться, – позвала Нинка, указав на бессознательного Молотка, и я снова послушала ее.

Мы украдкой спустились по лестнице в гардероб и прислушались. Все еще тихо бормотал телевизор, но ни Кудрявого, ни Сиплого слышно не было. Мы миновали колонны вешалок, опустевших перед каникулами. Кое-где встречались забытые пакеты со сменкой, несколько заношенных пиджаков висели на противоположных концах одного ряда.

– Ты видела? – шепотом спросила я Нинку, пока мы, озираясь и замирая от любого шороха, подбирались к выходу. – Получается, ЭТО…

– Да, – мрачно признала Нинка. – Судя по всему ЭТО проникает внутрь и овладевает человеком.

– Но Санычем ЭТОМУ завладеть не удалось! – восхищенно признала я.

– Да, не по зубам оказался орешек, – мстительно согласилась Нинка. – Должно быть, ЭТОМУ мало проникнуть под кожу, нужно еще и «взломать» мозг.

– А мозг у нашего Саныча – что надо, отмычек не напасешься. Не то что у некоторых.

Мы обе подумали о Молотке. Да, он сдался без боя, но что с ним теперь будет? После того как мы вырубили его, тараканы, а значит и ЭТО, разбежались в поиске новой жертвы. И выбор у него, как мы знали, был невелик.

– Но зачем? – продолжала недоумевать я. – Что ЭТОМУ надо?

– Не знаю, – протянула Нинка. – Может, что-то нужно от нас. Может ЭТО прибыло с другой планеты и хочет набрать здесь армию…

– Школьников? – фыркнула я, а Нинка заметно обиделась. – Нет, думаю, все куда проще.

– И что же?

– Возможно, ЭТО просто голодное.

Нинка поежилась. Да, нужно срочно выбираться. Даже если придется выбить стекло в столовой, уж лучше пусть вызовут в школу родителей, но хоть живы останемся.

– Мороз, – прошептала Нинка отчаянно, – а что нам с Санычем делать? Он ведь там остался один. Если ЭТО ушло, нужно проверить, как ему…

– Не знаю, – пожала я плечами и добавила: – Но думаю, Санычу мы уже не поможем, а вот о себе нам стоит позаботиться. Сама подумай, к кому ЭТО принюхается следующим? Нет уж, пусть я лучше буду последним предателем, пусть брошу Саныча в беде, но мне совсем не улыбается, чтобы в моей голове заправлял кто-то, кроме меня.

– Мне кажется, мы ЭТО не интересуем. По крайней мере, в качестве оболочки.

– Это почему? – даже обиделась я, уверенная, что наше спасение – миссия планетарного масштаба.

– Если бы ЭТО хотело, уже давно схватило бы нас.

Резон в ее словах был, и все же…

– Тогда почему мы все еще в себе?

– У меня есть только одно объяснение.

– И какое?

– ЭТО уже сообразило, что мы ему не по зубам. Как Саныч.

Мне было приятно, что она так думает, но проверять ее теорию не хотелось совершенно.

– Давай просто выберемся отсюда, ладно? – предложила я, а Нинка сурово кивнула.

Мы почти добрались до дверей в холл, когда Нинка встала как вкопанная, и лицо у нее вытянулось от страха. Я проследила за ее взглядом и чуть не подпрыгнула на месте. На первые вешалки наша уборщица тетя Даша цепляла все найденные пакеты со сменкой и спортивной формой, забытые куртки и пальто и вообще все возможные находки – от непарных кроссовок до селфистиков. И во всем этом нагромождении предметов уже не бросался в глаза сидящий в углу Сиплый, свесивший голову на грудь. С минуту мы вглядывались в него, замерев, будто антилопы при появлении льва, готовые бежать в любую секунду. Но Сиплый не шевелился – он, кажется, даже не дышал.

– Он что?.. – мой вопрос был понятен, но я боялась произнести его вслух и тем самым сделать предположение реальностью. – Он ведь не?..

Мне вспомнился Пал Палыч – бездыханный, в луже крови. Выходит, ЭТО может не только захватывать разум. Если ЭТО по-настоящему разозлится, оно запросто может убить. Что и светит нам с Нинкой, если мы окажем достойное сопротивление…

– Нужно позвать на помощь, – пробормотала Нинка, клацая зубами от страха. – Мы сами ничего…

И тут Сиплый застонал. Будь вокруг ученики с их суматохой и гомоном, мы бы и не расслышали долгий протяжный вздох. Но в полной тишине он прозвучал так отчетливо, будто стократно усиленный мегафоном.

Я решительно приблизилась к Сиплому, хотя колени у меня дрожали и подламывались. Но у меня уже созрел вполне приличный план, может быть, излишне прагматичный, без всяких там благородных мотивов, но