но трясущиеся пальцы, поспешно сжатые в кулаки, выдали ее с головой.

– Я просто хотела сказать… – нерешительно пробормотала я. – В общем, я тебя не сдам.

– По-прежнему не понимаю, о чем ты, Мороз, – отрезала она и поспешила подальше от поваленного бревна и от меня.

Я провожала ее взглядом. Конечно, глупо было рассчитывать, что она вот так возьмет и во всем мне признается. Но кто знает, может, время сточит этот угол, и Нинка поверит мне? Ведь раздавать листовки в костюмах кроликов вдвоем – намного проще? А у мамы скоро день рождения, и сережки у нее потемнели от старости, вот бы новые подарить…

Нинка в десяти шагах от меня обернулась. Мы долго смотрели друг другу в глаза. А затем она коротко кивнула и поспешила к калитке.

На пороге школы неожиданно возникла знакомая фигура. Сердце у меня забилось короткими толчками – Михал Саныч тащил на себе сразу двоих, Вано и Кудрявого, оба были без сознания, но медвежьей силы нашего химика хватило на то, чтобы вытащить обоих. Следом плелся Сиплый, машинально наматывая на ладонь кусок бинта. Периодически он утирал нос и хлопал себя по уху, будто ему вода туда залилась. Взглянув на меня, он моргнул, но ни тени злобы на его лице я не увидела.

Пал Палыч подошел к химику в компании полицейских и Марты Игоревны. Они говорили на повышенных тонах, но неразборчиво. Палыч указал в мою сторону. Все сочувственно закивали. Похоже, я и впрямь превращалась из вредителя в героя.

Михал Саныч сгрузил Кудрявого и Вано в подоспевшую скорую, подошел ко мне и занял Нинкино место. Он смотрел на полицейских и на Марту Игоревну, будто не замечая меня.

– Так что на самом деле случилось, а, Мороз? – спросил он, не поворачивая головы, и тем самым задал шпионский тон нашему объяснению.

– Если скажу правду, вы мне ни за что не поверите, – сокрушенно заметила я.

– А ты попробуй.

Я посмотрела на него, на его руку, упирающуюся в бревно. Вспомнила, как по ней стекали тараканьи ручьи и как они заползали в его уши и рот, будто пчелы в улей. Хорошо, что каникулы, может, мне чуть-чуть полегчает. Но знать о том, что с ним было, ему точно не нужно. Это моя тайна. Может быть, я когда-нибудь раскрою ее Нинке, если она захочет. Но только не Михал Санычу.

– Он и вправду собирался нас убить, – подытожила я. – А эти трое, которых вы вытащили, заперли нас и гоняли по всей школе, чтобы закрыть в зале.

– И после этого ты их спасла? – спросил Михал Саныч.

Я пожала плечами. Когда за тобой гонится ЧТО-ТО из Вселенной, ЧТО-ТО отнюдь не дружественное и весьма опасное, все люди становятся какими-то… нужными. Даже такие, как Сиплый, Кудрявый и Вано.

– А меня, представь себе, сморило, – почесал в лохматом затылке Михал Саныч. – Даже не помню, как в подсобке оказался. И ты мне, кстати, снилась, и Нина тоже. Мол, стоите вы возле стола с перекошенными лицами, а я и не понимаю, что вас так напугало…

Его рассказ меня убаюкал. Я представила, как мы всем классом сидим у огня, Михал Саныч рассказывает страшилку, а потом спрашивает: ну, кто следующий? Я поднимаю руку и говорю: «В одну черную-черную школу занесло черную-черную пыль прямиком из черного-черного Космоса. И эта черная-черная пыль чуть не сделала черной-черной всю нашу планету…»

Никто мне не верит, все смеются, и я смеюсь, потому что и впрямь – кто в такую ерунду всерьез поверит?

– …рыжий сидит, – закончил Михал Саныч.

Я отодвинулась от него и посмотрела в глаза.

– Кто – рыжий? – дрожащим голосом спросила я.

– Таракан! – воскликнул Михал Саныч. – Представляешь? Наглая морда. Прям перед носом у меня, усами шевелит, а убегать и не думает. Совсем уже распоясались, гады.

Я похолодела с ног до головы, меня лихорадочно затрясло, спина взмокла под курткой Пал Палыча, которую он заботливо набросил мне на плечи. Я внимательнее всмотрелась в глаза Михал Саныча, приходя в ужас от мысли, что за ними мелькнут маленькие хитиновые ножки.

– Ты чего, Лена? – испугался он за меня.

– Что вы с ним сделали? – спросила я, будто с упреком. Будто боялась за таракана.

– С кем?!

– С тараканом!

Михал Саныч посмотрел на меня озабоченно, явно подозревая, что прошедший вечер как-то навредил моей бестолковой голове.

– Что-что, – проворчал он. – Пристукнул, и дело с концом. А что, не надо было?

Я выдохнула. И вдруг, сама того не ожидая, обняла Михал Саныча за шею.

– Конечно, надо! Вы молодец, Михал Саныч! Вы лучше всех!

– Ну-ну, Мороз, – смутился он. – Тебе тоже, что ли, по голове досталось? Подумаешь, таракан и таракан. Одним больше, одним меньше.

Я покачала головой, но не ответила. Если бы Михал Саныч знал, по какому краю прошел! Если бы я хоть что-то могла ему объяснить!

Михал Саныч встал, поежился – он по-прежнему был в одном костюме, а ночь упала с неба по-зимнему темная и холодная.

– Скажу Зулейхе, чтобы ловушки расставила, – закончил он мысль. – А то один гад-то все равно удрал.

Он вздохнул и направился к пожарной машине.

Есть тайны, которые мы унесем в могилу.

И у меня теперь такая тоже имеется.

Примечания

1

Мы – сильнее всех, мы никогда не сдадимся!