господин оказывался при смерти. Если Оанн хоть на секунду терял бдительность, то… господин исчезал, а затем они обращались в бегство, чтобы справиться с последствиями действий этого господина.

– Лучше скажите, если что-то натворили… Все равно нам придется пройти через это вместе, – со вздохом отвечал Оанн. Он отвернулся, а его золотистые волосы упали на лицо, скрывая черные мешки под глазами. Оанн был измучен. Иногда он задумывался о том, чтобы…

– Я ничего не сделал, – честно ответил Нуска.

– Когда-нибудь я вас просто вырублю и увезу в другую страну, – признался Оанн и склонился вперед, схватившись за голову.

Нуска ни с того ни с сего улыбнулся и похлопал своего подопечного по плечу. Кажется, они достигли некоего согласия, а до столицы уже рукой подать. Скоро они прибудут в Эрьяру и смогут как следует отдохнуть…

Именно об этом думал Нуска, когда рядом мелькнула какая-то тень, а им под ноги с грохотом свалился человек. Упав лицом вниз, он застыл, не шевелясь и не дыша.

Оанн вскрикнул и поднялся. Нуска же не тронулся с места и, вылупив глаза, наблюдал за валявшимся у его ног трупом.

«А можно было организовать такую оперативную доставку трупов в Хаване?» – думал он.

– Господин Нуска! Это какой-то фасидец! Он еще жив, но ранен! – тут же выдал Оанн и наклонился, чтобы перевернуть того на спину.

Нуска поморщился, отвернулся и ответил:

– Я больше не спасаю людей в окрестностях Эрьяры, я дал себе слово.

– Господин Нуска, это же Энки!

– …тем более.

– Мы… Я… Я могу доставить его в Эрьяру и передать лекарям, но…

Нуска тяжело вздохнул, опустился рядом на колени, снял верхнюю одежду и закатал рукава рубахи. Стащив с Энки плащ, они обнаружили множество рваных ран.

– Но он не доживет и до вечера, – закончил Нуска. – Подай ром.

Облив руки спиртным, лекарь еле смог подавить рвотные позывы. Лицо Энки, запах рома, неизбежная смерть. Все это было слишком хорошо знакомо Нуске, но он взял себя в руки. Глубоко вздохнув и закрыв глаза, лекарь снова мысленно отделился от тела. Наблюдая за своими действиями со стороны, он руководил процессом, но как будто и не участвовал в нем.

Каждая рана была обработана. Там, где застряли ветки или шипы, пришлось пройтись ножом. Самую страшную рану на животе Нуска прижег, не моргнув и глазом. Используя иголку и нитки, лекарь зашил несколько рваных ран, а затем наложил повязки. Туго и крепко, лоскут за лоскутом, обработанные ромом, они закрывали раны. Вскоре кровотечение остановилось.

Нуска наклонился и, морщась от отвращения, раздвинул пальцами зубы Энки, чтобы влить в него ром – этот ненавистный им обоим напиток.

Как и ожидалось – фасидец почти сразу очнулся.

– Оанн, заткни этому hve рот, чтобы его не рвало. Еще можешь сесть на него, чтобы не двигался. Если раны откроются, то зачем я тратил свое время?..

Нуска стоял в стороне и протирал руки последней оставшейся тряпкой. Затем, прикурив трубку, он уставился вдаль. Пещера находилась на холме, а впереди до горизонта простирался лес. За ночь голые ветви деревьев и вечно зеленые ели покрылись изморозью. Белоснежные кроны деревьев сливались с призрачно-серым тяжелым небом.

– Он снова отключился, господин Нуска. Что будем делать?

– Ждать, – со вздохом ответил лекарь и закрыл глаза.

Их припасы были на исходе. В любой момент на их след могли напасть стражники, а еще вероятнее – те волчаки, что сотворили подобное с Энки. Что ни говори, а их положение никак иначе, чем плачевное, не опишешь.

Но Нуска стоял и вновь смотрел на растянувшийся впереди лес, ведущий прямиком в сердце Скидана – в Эрьяру.

Глава 132. Кто на кресте умрет, а кто – под крестом

К сожалению, Энки нес всякий бред, даже будучи в бессознательном, граничащем со смертью состоянии. Это было настоящим испытанием для лекаря Нуски. Он понимал, что нельзя избить человека, бредящего из-за горячки, но побороть это желание не мог.

– Ах, Нуска, я тебя не вижу, но это точно твои руки… Только ты смеешь так грубо обращаться со мной…

Нуска ударил ребром ладони по сонной артерии фасидца – и тот снова вырубился.

Раны были тяжелые. Нуска заставлял Оанна каждый час бегать к реке за водой, а сам в это время растирал сухие травы, чтобы приготовить заживляющую мазь. Некоторые раны постоянно поливать алкоголем было неразумно: лекарь боялся сжечь плоть.

– Из-за этого hve мы тут надолго застряли, – вздохнул Нуска. Шли вторые сутки, а Энки так и не приходил в себя, несмотря на отсутствие жара и заражения.

– Вы слишком нетерпеливы, – покачал головой Оанн, который старательно разжигал костер своим еле теплым пламенем. – Испокон веков лекарское дело давалось лишь самым усидчивым. То, что вы могли лечить касанием руки, – это чудо, недоступное простым смертным.

– Haitee, – снова выругался Нуска и отвернулся. Их провизия почти закончилась, а в этих лесах кроме волчаков и птиц ничего не водилось. Снег укрыл лес, сделав поиски орехов или съедобных плодов невозможными. – Мы скоро умрем с голода.

– Я могу спуститься в город, а вы посторожите Энки. Справитесь?

Нуска хмуро уставился на подопечного и ответил:

– Если ты услышишь крики со стороны леса, пока будешь в деревне, значит, он проснулся.

Оанн улыбнулся и кивнул, а затем закутался в плащ и скрылся в чаще. Нуска присел поближе к костру и стал греть руки.

«Думаю, Оанн без проблем сможет обмануть стражников. А вот если они явятся сюда… – Нуска вдруг довольно ухмыльнулся и потер ладони друг о друга. – Я спихну этот кровавый мешок на их горбы!»

Спустя час «кровавый мешок» застонал и пришел в сознание. Нуска поморщился и стал тыкать ему в голову палкой.

– Нуска?.. Ох, бездна… Я искал тебя, но… Ты здесь один?

– Оанн пошел в город, – пожал плечами Нуска, продолжая настойчиво расталкивать фасидца палкой.

– Нет… зря он туда пошел. Деревня окружена монстрами… – Энки приподнялся и закашлялся от боли. Ощупав себя с головы до ног, он скривился и добавил: – Если ты думаешь, что меня свалили обычные волчаки, то это не так. Ты знаешь, на что я способен.

– Что? Зачем волчакам окружать деревню? Тебе это приснилось?

– Нет. Огромные волчаки, переполненные темной дэ, напали на деревню…

Нуска смотрел на него как на сумасшедшего, а затем грубым тычком палки уложил обратно на меховую подстилку.

– Проспись сначала.

Но Энки не отставал. Схватив Нуску за руку, он приложил ее к одной из рваных ран на своем теле. Пускай она была зашита и перевязана, но под