чтобы уничтожить всю жизнь на континенте. Так сошлись звезды в момент его рождения. Затмение, комета, древний темный род… Конечно же, это не случайно. Нам повезло, что эрд оказался благочестивым человеком, готовым отдать жизнь за свой народ. Но до тех пор, пока он жив, он продолжает быть угрозой… Однажды пригрев на груди ядовитую змею, нельзя надеяться на то, что если она не укусила сразу, то не укусит никогда.

Нуска стерпел даже насмешки над своим плачевным состоянием. Но сравнение эрда, который готов отдать свою жизнь ради спасения Скидана, со змеей…

Он улыбнулся. В его глазах заплясал сам безднов огонь. Этот лекарь был широкой души человек: и любил, и ненавидел он от всего сердца.

Просто убить старика? Глупая затея. Тот и сопротивляться не будет, да еще поблагодарит Нуску за то, что тот поскорее отправит его в близкое небытие, к духам.

Нуска осмотрелся и медленным шагом обошел небольшое помещение. Деревянные полы скрипели под его ногами. Высокие дубовые балки удерживали ветхий потолок, лишь снаружи покрытый известью и краской.

Остановившись у одного из высоких канделябров, Нуска сказал:

– Знаете, что я думаю о вашей вере, о вашем предсказании и о ваших духах? Как жаль, что вы не знакомы с лесным языком… А потому я буду выражаться так, чтобы вам стало ясно.

Один толчок – и канделябр с шестью свечами полетел на пол. Горячий воск потек по доскам, а запах гари почувствовался в воздухе.

– Постой! Что ты делаешь?!

Старик стал громко звать на помощь других служителей и, не теряя времени, сорвал с себя одежду, чтобы потушить занявшиеся половые доски.

Но не успели другие служители подоспеть на помощь, как Нуска бросился к следующему канделябру – и швырнул его прямо в окно. Шторы занялись еще быстрее, чем полы, а через пробитое стекло проник ветер, раздувая пожар. Один за другим высокие металлические подсвечники падали. Старик метался из стороны в сторону, но не мог потушить все очаги – на его лице отразилось отчаяние и заблестели слезы. Однако Нуска не чувствовал себя виноватым.

«Посылать на смерть правителя своей страны… называть его ядовитой змеей и угрозой… Что стало бы с твоей страной, если бы он не защищал ее?! Почему ваша религия ставит эту груду досок выше жизни человека?!»

Вскоре на помощь явились другие хаванцы, но было поздно: огонь уже разгорелся, пополз вверх по перекрытиям, к несущим балкам. Никому из присутствующих не было дела до виновника происшествия – все свои силы они пустили на то, чтобы спасти храм. Кто-то побежал за водой, кто-то, как и главный служитель, стал рвать на себе одежду, чтобы ею попытаться унять пожар.

Однако вскоре дым заставил всех хаванцев покинуть навсегда утраченный храм. Еще секунда – и они бы задохнулись или оказались придавлены крышей. Нуска стоял в отдалении. Он отыскал на земле свою трубку, как следует встряхнул ее, а затем подошел поближе, чтобы прикурить прямо от горящего храма.

Конечно, Нуска обжегся, опалил лицо и наглотался дыма, но с самым что ни на есть довольным лицом наблюдал, как полыхает храм духов под отчаянные вопли верующих.

Вскинув голову к небесам, лекарь сказал:

– Вот что я думаю об играх с людскими жизнями и о подобных предсказаниях, мерзкие hve.

К тому моменту, как подоспела стража, Нуска уже скрылся в переулках. Он знал, что его будут искать. Да и место жительства последнего сына Аргаль ни для кого не было секретом.

Потому до того, как отправиться в свои вынужденные странствия, Нуска сделал то, чего ранее никогда не делал. Отыскав почтовую гончую, он передал наспех начерканное углем на вырванном листе и запечатанное письмо.

В нем была всего одна фраза:

«Пусть все на этом h`aidgehl континенте сгорит в бездновом пламени, кроме нас.

Высшему сурии эрду Сину от Нуски»

Уже через полчаса Нуска пробрался к себе домой, растолкал Оанна и стал собираться. На все расспросы полукровки пришлось махнуть рукой: уж не до этого было. Выскочить из дома они успели в последнюю минуту – туда сбежалась вся стража Хаваны.

Невыспавшийся, сонный и измученный, Оанн бросал полные жалости взгляды на поднимающийся из центра города дым.

– Вы… господин Нуска… что вы…

– Ногами шевели. Ну, сжег храм – с кем не бывает?

Оанн на секунду застыл и схватился за волосы: казалось, он вот-вот вырвет их.

– Шевелись. У меня нет времени отсиживаться в тюрьме.

Нуска смутно представлял дальнейший план действий. Уж слишком рискованно было то, что он вытворил.

– Господин… иногда мне кажется, что вам скучно живется. Почему вы не могли просто взять и отправиться в Эрьяру к Сину, раз так хотели?! Почему для того, чтобы это сделать, нужно было сжечь все мосты, и храм в том числе?! То же самое вы вытворили и в Сонии! Словно для того, чтобы решиться на какое-то действие, вам нужны отчаянные условия!

– Может быть, так и есть. Но я все же думаю, что я всегда выбираю лишь один из двух путей: либо не делаю ничего, либо делаю то, что считаю правильным. Только будучи честным с самим собой, я решаюсь на действия. Я не могу делать что-то вполсилы, не могу сдерживать рвущиеся наружу чувства. Либо все, либо ничего.

Оанн продолжил отчаянно мотать головой, пока Нуска за руку тащил его через лес.

Вот так и подошли к своему логическому завершению их спокойные деньки в Хаване.

Глава 131. …Кроме нас

Их искали. Посреди ночи Оанн будил Нуску, а затем уводил глубже в лес. Теперь они не могли зайти даже в деревеньку: стража была повсюду.

– А я и не знал, что Скидан – такая религиозная страна… – пробурчал сонный Нуска, когда его в очередной раз разбудили.

– Замолчите! Поднимайтесь! – кричал Оанн. Схватив господина за руку, он волочил лекаря через лес.

Уже около семи дней они находились в бегах. Дорога до Эрьяры заняла еще больше времени, потому что им приходилось передвигаться окольными путями.

Спрятавшись в кустах, Нуска со стороны наблюдал за особым навыком Оанна.

– Ты здесь один? Мне кажется, ты очень похож на… – говорил стражник.

– Что вы, господин, я живу в соседней деревне. Вышел за хворостом, – отвечал Оанн.

– О, хорошо. Мне проводить тебя до дома? Ночью здесь можно встретить стаю волчаков…

– Нет, что вы, господин. Я справлюсь. Живу здесь с малых лет.

Ближе к утру они скрылись в пещере. Полукровка уснул сразу же, как расстелил