Мэри взбрыкнула, но ее буквально кинули в кресло, настолько большое и мягкое, что она едва ли не утонула в нем. Я вытаращил глаза, мысленно помянув святую Бригитту. Это казалось невозможным, но кресло словно бы взяло Мэри в плен, плотно прижав руки, спину, плечи и даже колени.

Никакого насилия, никакой боли, но девчонка и двинуться не сможет без разрешения. Сиди и слушай. Главное, не перебивай и, упаси боже, не спорь…

– Твои сестры дважды за сегодня попали в странную ситуацию, – задумчиво покачивая в руке сводящий меня с ума стакан, начала Стелла Эдуардовна. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– А че такого-то? – Похоже, моя Светлая Госпожа решила включить дурочку. Метод старый, грубоватый, ненадежный, но тем не менее…

– О, я охотно напомню. До обеда у моих милых близняшек непонятным образом спутались волосы. Их словно сплели или склеили сзади, представляешь? Мне пришлось использовать ножницы.

Мэри фыркнула, не сдержав улыбку. Мачеха опустила взгляд, сделав вид, что ничего не заметила, но ведьмы замечают все…

– Разумеется, ты не могла этого сделать. Во-первых, это было бы неприлично по отношению к девочкам, ведь мы семья. А во-вторых, совершенно невозможно сотворить такое на ходу. – Красивая гадина вновь сделала глоток моего виски. – Я бы даже не обратила на все это внимания и не задавала тебе вопросов, но кто-то еще и умудрился сцепить твоих сестер сережками. А это уже куда более опасно и травматично…

– Криповая жесть, че скажешь, – самодовольно хмыкнула Мэри, окончательно перейдя на абсолютно не свойственную ей манеру речи. – А я че?

– Можно попросить тебя не «чекать», милая?

– Не, че, можно… Не буду.

– Спасибо. – В благодарной улыбке Стеллы Эдуардовны на секунду сверкнули заточенные змеиные зубы. – Тогда скажи, пожалуйста: а что лично ты думаешь обо всем этом?

– Мам, да чего ты ее уговариваешь? – едва ли не рыча, не сдержалась одна из близняшек, не знаю, Жока или Мика. – Давай мы поговорим как надо, она нам быстро все скажет, маленькая дрянь!

Молчаливая сестра тупо кивнула, сжимая и разжимая кулаки. К моему ужасу, я отметил, что на тыльной стороне ладони у нее, кажется, выступила бурая шерсть. Что тут происходит, кто вы есть? Я дважды протер глаза.

Знаете ли, когда висишь вниз головой, и не такое привидится. Тем более что меня дурманил аромат виски. Да ну, нет, показалось, конечно, ибо не может такого быть. Или все-таки…

– Тс-с, Микелия, ты, как всегда, нетерпелива, – каким-то странным, мягким и неуловимо шипящим голосом ответила ее мать. – Машенька может почувствовать угрозу в твоем тоне, а ведь мы семья! И я буду напоминать об этом всем и каждому…

Ага, значит, болтунья – это Мика. Тогда молчунья, получается, Жока. Стоит запомнить. Такие вещи всегда важны, особенно если ты, как истинный проказник, намерен катастрофическим образом испортить жизнь этим людям.

В чем я уже не очень уверен. В смысле, в том, что они люди.

– Так что, милая? Я понимаю, что волосы могли спутаться сами, что серьги вдруг просто зацепились, когда твои сестры весело шептались о своих тайнах, склонив друг к другу головы, но… Не замечала ли ты чего-нибудь подозрительного?

– Нет.

– Ты уверена?

– Типа, да. А че?

– Ах, я же просила… – Мачеха с мягкой укоризной склонила голову, и вдруг кресло начало буквально сдавливать мою Светлую Госпожу.

Мэри придушенно вскрикнула, и уже одно это взорвало мой мозг. В долю секунды я метнулся вниз, оттолкнулся от пола и макушкой вдарил по донышку квадратного стакана так, что Стеллу Эдуардовну буквально умыло остатками благородного ирландского виски.

Жаль, что мне не удалось поймать ртом ни капли…

В гостиной все замерли. Сестры-близняшки, столь непохожие по характеру, одинаково эмоционально распахнули рты. Черное кожаное кресло в шоке распахнуло объятия, позволив Мэри дышать полной грудью. Мачеха-ведьма подчеркнуто медленно вытерла лицо рукавом платья и прикрыла глаза:

– Ты можешь вернуться к себе, Машенька. Но не опаздывай к ужину: наш папа вновь будет пытаться звонить по видеосвязи. Мы ведь не хотим его огорчать…

Мэри поднялась из кресла, словно шотландская королева Мария Стюарт, восходящая на эшафот. То есть спокойно, ровно, без неприличной спешки и полностью владея собой. А у этой людишки, оказывается, и вправду есть внутренний стержень, признаю и уважаю.

Поскольку Стелла Эдуардовна зорким орлиным взглядом фиксировала все, что происходит в комнате, я предпочел тихо посидеть за тем самым креслом. И меня не видно, и никто не нервничает, и вообще, я тут случайно проходил и прохожу дальше, не обращайте внимания, спасибо, и вам всего хорошего!

Но, кстати, правильно, что задержался, потому что…

– Как я понимаю, эта тварь что-то вычитала в магических книгах! Возможно, она смогла вызвать домового или еще какого-нибудь шумного духа.

– А может, ты просто перебрала, мам? Второй стакан уже…

– Заткнись! Следите за ней! Не спускайте с нее глаз! Но дьявол вас упаси тронуть девчонку хоть пальцем, она слишком важна для нашей миссии…

Как говорят у вас в стране, Мика послушно захлопнула варежку. Ну а после всего услышанного мои мысли о том, чтобы как можно быстрее покинуть это жилище и вернуться в родной Дублин, пошли лесостепью, через море и тундру, потому что тут, кажется, все куда как занятнее!

Мы, проказники, конечно, привязаны к Изумрудному острову всем сердцем и всей душой. Но как быть, если где-то, куда нас закинули судьба или не объяснимое никем на свете «божественное дурачество», тоже есть работа для таких, как мы? Неужели стоит отказываться лишь потому, что это не Ирландия?

Да не смешите! Народец холмов всегда будет твердо стоять на своем, куда бы его ни отправили и где бы ни довелось принять удар. Если даже эта русская девочка, брошенная отцом, находящаяся под диктатом мачехи, проявляет истинную силу духа, то неужели настоящий ирландец хоть в чем-то покажет слабину?!

Мое имя Мак О'Коннел, и такие, как я, не сдаются…

Когда уже все покинули гостиную, меня на выходе успел перехватить рыжий кот. Как понимаю, он трусливо сидел в теплой засаде, преспокойно ожидая, чем там все закончится.

– Приятель, тебе нужно сва-алива-ать отсюда-а ка-ак можно быстрее! Если она-а поймет, кто появился в доме, то сдела-ает с тобой то же, что сдела-ала-а со мной! Но без ветерина-ара-а…

Я не задумываясь взлетел ему на холку и вдарил каблуками под ребра. Тираннозавр, старательно встав на дыбы и помесив лапами воздух, пустился вперед по коридору мягкой, укачивающей рысью. Интересно, способен ли этот толстяк перейти на галоп?

Возможно,