Когда встревоженная шумом и грохотом Стелла Эдуардовна вместе с двумя мрачными близняшками ворвались в комнату Мэри, они застали здесь полнейший разгром, а мою Светлую Госпожу – сидящей на шкафу, со своим же рюкзаком на голове!

И между прочим, это я еще не начал развлекаться по полной, иначе вообще спалил бы тут все во славу Бельтейна, а сам, неприлично задрав килт и хохоча как сумасшедший тролль, прыгал бы туда-сюда через костер из обломков стола…

– Я даже не хочу знать, что ты о себе возомнила, Машенька, – трагически закатывая глаза, объявила ее новая мама. – Но ты не выйдешь из своей комнаты, пока не наведешь тут полный порядок. Разумеется, это никакое не наказание, а лишь посильная забота о твоем будущем. Девочки, принесите сюда ведро воды, швабру, совок и веник!

Жока и Мика тут же метнулись исполнять. Властная Би-йо… как у нас в пригородах Дублина называют красивых зрелых женщин, внимательно осмотрела все углы, словно кого-то ища, а потом вновь улыбнулась самой нежной и всепрощающей улыбкой:

– Не волнуйся, дитя мое, я понимаю, что ты не со зла, это лишь гормоны и трудности переходного периода. Сестры помогут тебе. Но, разумеется, мне придется поставить в известность твоего отца.

Когда она вышла, близняшки принесли ведро, тряпку вместо швабры и веник.

– Лучше б тебя вообще не было, – буркнула одна, а вторая молча пнула ведро так, что оно опрокинулось, залив водой весь пол.

Вот этого делать явно не стоило. Подобные развлечения находятся в моем ведомстве, а настоящий проказник никому не позволит делать за него его работу. Когда сестры выходили за дверь, я, на секунду выскочив из глазницы искусственного черепа, скрутил им две сережки в одну! Фактически приковав правую мочку Жоки к левой мочке Мики! Или наоборот, я не запомнил.

Невежливые сестрички-брюнетки взвыли от боли…

– Жалуйтесь своей мамочке, но поосторожнее на поворотах, – бесстрашно орал я им вслед, – а не то еще уши друг другу оборвете!

Моя Светлая Госпожа сползла со шкафа, выплюнула обертки из-под конфет, показала мне кулак и, не говоря ни слова, приступила к уборке. Должен признать, получалось у нее это вполне себе профессионально, девочка умела наводить порядок. Я тем временем сидел на подоконнике, беззаботно болтая ногами.

И нет, не знаю, что вы подумали, но я вовсе не собирался ей помогать. Мне не было даже капельку стыдно за устроенный свинарник. Любой, кто только будет заподозрен мной хотя бы в намеке на любовь к британцам, получит по рогам сполна!

Законной местью худышке Мэри я уже перегорел, могу повторить это под присягой. Ну, быть может, оставил бы на память о себе пару милых, добродушных шуточек, не более. Ничего чрезмерно обидного или карающего, но если эта «чародейница» добровольно учит английский, то кто тут виноват?

Пусть еще скажет спасибо, что легко отделалась! Тем более что раз или два она таки умудрилась дотянуться до меня своим тапком, а вот это уже было унизительно. Проказники могут передвигаться с почти неуловимой для глаза скоростью, и то, что я словил по заднице, пусть даже по касательной, свидетельствовало об одном: я теряю хватку.

Видимо, шестьдесят с чем-то лет или даже больше, округлим до столетия, заставили меня облениться и заскучать. Постоянная жажда алкоголя также была тревожным звоночком: похоже, все эти годы меня фактически спаивали! А Обитатели холмов пьют, лишь когда сами того пожелают, иначе беда…

Получается, что вопросов-то не так чтобы много. Проблема в том, что ни на один у меня нет вразумительного ответа. И пусть я по характеру не так уж дотошен, но в самой природе моего рода заложено неумолимое правило жизни: мы играем людишками, а не они нами! И я не успокоюсь, пока не получу свое.

Откуда-то издалека донесся звонок колокольчика.

– Мачеха зовет к столу, – устало вздохнула Мэри, выжимая тряпку в ведро. – Нужно идти, она всегда огорчается, если я опаздываю.

– Дуй давай. – Я дернул левым плечом.

– Ты это… извини. Я не хочу, чтоб ты… уходил.

– Варенье на яйцо?

Она так вытаращилась, что я вновь уронил лицо в ладонь:

– Святое шоу, ну это значит «выдавать желаемое за действительное»! Чего смотришь? На самом деле все людишки только и мечтают, чтоб нашего брата вообще не стало на свете!

Колокольчик прозвенел вновь. Мэри бросилась к двери и уже на пороге, развернувшись, вдруг послала мне воздушный поцелуй. Сказать, что я обалдел, как медведь, обнаруживший в пчелином улье пьяного зайца, значит не сказать ничего. Потому что так обезоруживающе-нахально-мило со мной еще ни разу не поступали…

Я уже почти было запустил мокрой тряпкой ей в затылок, но в последний момент что-то удержало мою руку. И нет, это не было чувство жалости или сострадания: уж такой глупостью никто из фейри не мается.

Просто мой тонкий слух вдруг уловил новые звуки, а умение предсказывать опасность у нас заложено в ДНК. По коридору кто-то шел в сторону комнаты Мэри, и у этого «кого-то» при ходьбе, как он ни старался ступать бесшумно, когти постукивали по полу…

Разумеется, в моем сердце не было страха. Любой ирландец, воспитанный на мифах Изумрудного острова, лишен страха априори, словно вырезанного аппендицита. Ну а если ты не миф, не сказка, а тот, о ком сочиняются все эти литературно-исторические памятники, так тебе тем более не по чину кого-то там бояться!

Звук приближающихся шагов становился все отчетливее. Судя по дробному скрежету поджатых когтей, чудовище имело четыре лапы и направлялось сюда именно за мной. Целенаправленно и уверенно.

Первое, что пришло мне в голову, – логичная мысль о происках ведьмы. Поверьте, мачеха моей Светлой Госпожи явно не была столь проста, как ей хотелось бы казаться. Я бегло осмотрелся в поисках хоть какого-то оружия, но дверь уже распахнулась, и на меня уставились круглые желтые глаза, горевшие азартом охоты…

…Что правда, то правда: напугать проказника невозможно абсолютно ничем. Люди пробовали это за сотни лет до вас и наверняка будут пытаться развлекаться тем же и в дальнейшем. Разумеется, с полностью аналогичным результатом. То есть категорическим отсутствием оного.

Но, кстати, нельзя сказать, что проказники бесстрашные или напрочь лишены полезного инстинкта самосохранения. Страх – всегда очень важная составляющая жизни любого существа. Без этой отрезвляющей функции да при такой профессии проказнику было бы просто не выжить.

Допустим, он разгромил ваш сарай, все переломал и поджег. И что, останется стоять в огне, хохоча как ненормальный? Нет, конечно! Этот весельчак