Глаза Тар расширились от удивления.

– Тин, я понимаю, но ты не можешь использовать это… против меня… – прошептала она. – Ты не можешь забрать у меня все. – Затем, повысив голос так, чтобы услышал Тжи, она добавила: – А он мне даже нравится!

– Даже? – Тин сжала ее пальцы с такой силой, что подруга вскрикнула. Тар взглянула на Тжи, а затем, понизив голос, сказала Тин:

– Теперь меня здесь ничего не держит. – В ее глазах мелькнул упрек.

– Тар, я не знала, что вы с Тжи… – начала было Тин, но Тар вновь прикрыла ей рот ладонью и, прижавшись к ней лбом, прошептала:

– Он никогда не был моим, Тин. Но я думала, что смогу это изменить. Я ошибалась. – Тар отстранилась. – Я тебя ни в чем не виню…

– Едем или нет? – раздался недовольный голос беловолосого. Он посмотрел на Тар, которая все еще стояла рядом с Тин и с раздражением махнул рукой.

– Тар, ты не обязана… – сказал Тжи, подойдя к ним.

– Я хотя бы честна в своих действиях, – ответила она, не глядя на него. – Береги ее, пока меня не будет, понял? Хоть это сделай для меня.

Тар подняла подол халата и побежала к паланкину. Розовый шелк и рыжие волосы развевались на ветру. Голубой цветок на ее халате, вышитый руками Майи, казался живым.

– А эту не возьмем? – спросил белобрысый, указывая на Тин.

– Глупенький, меня тебе мало не будет! – кокетливо бросила Тар и запрыгнула в паланкин.

Они уехали. Тин стояла, глядя им вслед. Пыль, поднятая колесами, оседала на ее лице, ладонях, скрипела на зубах. Тар не обернулась. Боль в груди стала невыносимой. Тин резко повернулась и, не прощаясь с Тжи, побежала домой. Ей нужно было побыть одной.

Глава вторая. Дэниел

Провинция Джун. Сорок лет назад

Он прятался за сливой, надеясь, что его не найдут. Дэниел считал толстый ствол хорошим укрытием. Но Дороти нашла его и с криком повалила на землю. Девочка звонко хохотала и легонько трепала его волосы.

– Теперь ты водишь! – крикнула Дороти, сверкнув яркими небесно-голубыми глазами, и показала ему язык. Потом убежала.

Они мчались по центральной улице провинции Джан. Женщины в нарядных одеяниях и с изысканными прическами прикрывались веерами, пропуская ребятню. На углу наткнулись на посыльного, который махнул на них рукой, призывая к тишине. Где-то позади, как гром, звучало послание: «Я с превеликой горечью сообщаю, что Оракул Долины, видящая границы этого и другого миров, глаза Столетнего, сегодня покинула нас…»

Дороти бежала к фонтану, расположенному за углом. Ноги поскользнулись на крупном камне – она упала. Дэниел в испуге поспешил к ней. Но Дороти, как обычно, лишь засмеялась, потирая ушибленное место.

– Моей голове ничего не будет, Дэниел, – сказала она, но вдруг обхватила виски пальцами и застонала. Ее лицо побледнело, по рукам побежали мурашки, из глаз хлынули слезы. Дэниел в ужасе смотрел на нее. Глаза Дороти налились кровью, зубы стучали.

– Дороти! Что с тобой? – закричал он. – Помогите! Кто-нибудь!

Люди вокруг остановились и с любопытством смотрели на детей. Кто-то цокал языком, посоветовав смотреть под ноги. Кто-то сочувственно качал головой.

– Огонь… – прошептала Дороти ему на ухо. – Они все сгорят. А ты… – Она облизнула губы. – Ты выживешь. Он не даст тебе умереть. Он… – Губы Дороти дрожали. – Дэниел, спаси меня от него! Поклянись, что спасешь! – Ее голубые, словно два осколка неба, глаза умоляли о помощи. Дэниел кивнул, прижав руку груди. Он не сомневался в словах Дороти. Верил ей безоговорочно.

Двое торговцев, проходивших мимо, помогли отнести Дороти домой. Мать щедро отблагодарила их. Увидев дочь, она нахмурилась. Дороти была младшей из детей и постоянно попадала в неприятности. При ее рождении мать чуть не умерла. А отец, узнав, что вновь родилась девочка, махнул рукой и пошел пить в харчевню. Семья Дороти была небогатой и едва сводила концы с концами. Частые головные боли девочки были для них не только горем, но и дополнительной тяжелой статьей расходов – приходилось платить лекарю. Потом тот разводил руками и говорил, что это кара за «небесные глаза». Солнце вызывает приступы, и так будет всегда. Он советовал держать ставни плотно закрытыми и прикладывать ко лбу холодные компрессы.

Но эта боль была другой. Дороти стало страшно. Она рассказала матери о том, что увидела. Та сначала не придала этому значения, но потом передала все лекарю и испугалась. Врачеватель выслушал и что-то прошептал. Мать отшатнулась от дочери, словно от чудовища.

– Проклятая… – прошептала она. – Быть не может! Вы что-то напутали, уважаемый лекарь. – Она поклонилась ему, не отрывая взгляда от дочери. Дороти, обхватив себя руками, монотонно раскачивалась из стороны в сторону, словно оплакивая кого-то.

– Быть может, девочка и обманывает, – начал лекарь. – Но я бы все равно сообщил об этом в Дом Следствия. Пусть напишут письмо во Дворец Совершенства.

Мать заплатила лекарю три золотые монеты – немалые деньги – и решила понаблюдать за дочерью.

Приступы становились все чаще. Крики Дороти будили соседей. То, что она говорила, звучало как измена.

– Мамочка, а почему мы не уезжаем из Долины? – спросила она однажды, разглядывая свои обгрызенные ногти.

– Потому что Долина была создана Столетним для спасения. И здесь наш единственный приют, – ответила мать.

Дороти повернула к ней голову. Мать увидела глаза дочери и, зажав уши руками, выбежала из комнаты. Она оставила Дороти на попечение старшей сестры, которая недовольно уселась рядом с «больной». Вечером мать вернулась с отцом. Они накрыли на стол. Дороти внимательно наблюдала.

– Завтра к нам приедет важный гость. Веди себя хорошо, – сказала мать, перекладывая палочки для еды.

– Хорошо, – тихо ответила Дороти. – Только до него позовите Дэниела, – попросила она, складывая руки в умоляющем жесте. Отец, который втайне любил младшую дочь больше других, согласился.

Дэниел пришел. Дороти бросилась ему на шею, целуя в щеки, в лоб и в губы.

– Дороти, что ты делаешь? Неприлично же! – закричала мать и оттащила ее. Но та вновь обняла Дэниела.

– Мы с тобой еще увидимся… во дворце. Обязательно вернись ко мне, слышишь? – прошептала она.

Дэниел понял, что Дороти прощается. У него задрожали руки. В глазах застыли слезы.

За Дороти пришел мужчина в белой мантии. На его руках звенели золотые браслеты. Он был лысым, старым и страшным. Но, взглянув в глаза девочки, улыбнулся.

– Скажи, дитя… что ты видела? – спросил он, закрывая за собой дверь.

Дороти посмотрела на него и горько улыбнулась. Она рассказала о своем первом видении. Лекарь склонил голову