– Понимаю… – тихо сказала она. – Но не принимаю.

Тин сжала тонкие изящные пальцы подруги. Они были такими разными – эти руки. У Тар – белые, гладкие, аккуратные, с розовыми ноготками. У Тин – грубые, потрескавшиеся, с вечной грязью под ногтями.

– Ой, ну не будь такой нудной! Ты только представь, а вдруг он однажды заберет меня с собой! И тогда я со всеми почестями перееду в ту провинцию, что стоит на горе… ближе к Столетнему… – Тар мечтательно закусила губу. Мрачность как рукой сняло. Теперь в ее глазах горел огонек надежды.

Тин молчала, глядя на аккуратные ступни Тар. Они были обуты в сандалии на высокой подошве. Каждый пальчик – белый, холеный, с идеально ровным ноготком. Ступни же Тин были все в мозолях и царапинах, а старые потрепанные сандалии разваливались на ходу.

– Зачем тебе это, Тар? – спросила она. – У тебя ведь здесь все есть…

Тар хотела возразить, но, опустив глаза и поправив рукава халата, сказала:

– Ты никогда не поймешь, каково это, не иметь возможности выбирать свою судьбу. Я этого… – Она коснулась красных браслетов на запястьях, символа ее профессии, – не выбирала. Я бы отдала все, чтобы, как ты, работать в полях. Но мне нельзя. Я лучше умру, чем всю жизнь… – Тар замолчала, словно боясь произнести эти слова вслух, – …буду делать то, что делаю… в Бао…

– Но ведь тебе предлагали покровительство и тут! И много кто! Да тебя даже замуж звали! – почти прокричала Тин.

– Да? – Голос Тар зазвенел. – А хотела ли я замуж за них… ты не забыла спросить? Быть женой того, кого не любишь. И так же раздвигать ноги до конца дней? Нет уж! – Тар фыркнула и посмотрела на Тин исподлобья.

– Я не это хотела сказать… – начала Тин, но Тар перебила, прикрыв ее рот ладонью и чмокнув в щеку.

– Быть женой того, кого не любишь… это еще хуже, – прошептала она. – А вот если бы любила. – Тар замолчала, задумчиво проводя языком по губам. – Тогда хоть сейчас… хоть сегодня! Только бы он позвал…

– А что даст тебе другая провинция, кроме того, что ты официально будешь принадлежать покровителю? Он заберет тебя с собой, и ты не сможешь сделать ни шагу без его ведома. Даже если он поселит тебя в богатом доме с нефритовыми стенами.

– Ну, не с нефритовыми, а с мраморными, – усмехнулась Тар. – Разница в том, что это будет мой выбор, понимаешь? Мой! Я сама решу… уезжать мне или нет. Увижу мир за пределами наших рисовых полей и выберусь из нищеты.

Тин молча посмотрела на подругу и опустила взгляд на свои ноги. Это ноги, которые целый день стояли по колено в воде.

– Тин, пожалуйста, пошли со мной… – Тар взглянула на нее с мольбой. – Мне так важно, чтобы ты была рядом. А то вдруг что-то случится и меня будет некому защитить…

Самый большой страх Тин был связан именно с этим – что Тар могут обидеть.

– Засранка… – Тин улыбнулась. – Умеешь ты разжалобить! Ладно, дай мне время собраться.

– Да! – Тар вскрикнула от радости. – Давай быстрее! Там еще и Тжи сегодня.

Сердце Тин сжалось.

– Тжи, – повторила она тихо. Что-то теплое и колючее одновременно шевельнулось у нее в груди.

Тин вошла в дом и обернулась. Тар вновь достала мундштук и, закурив, стала задумчиво разглядывать фарфоровую чашу. Тин нахмурилась. Ей не понравилось, как долго и упорно Тар скрывала истинную причину своего приглашения. Что-то не так с этим таинственным клиентом. И Тин решила сама во всем разобраться.

Дом Развлечений, или Бао, как его назвали все, стоял еще со времен прапрабабушки Тин. Тор, его владелец, получив лицензию в восемнадцать лет, владел этим заведением и пользовался в Тэнси почти таким же уважением, как и следователь – с той лишь разницей, что первого любили, а второго боялись. Бао был последним оставшимся Домом Развлечений высокого класса в южной части Тэнси. Остальные либо разорились, либо превратились в притоны для Непрощенных, где курили табак и торговали больными «девочками». Тор ревностно следил за порядком, за здоровьем своих «девочек» и за репутацией заведения. Двухэтажное здание занимало почти двести татами. Второй этаж был отведен для утех и курительных комнат, где предлагали разные сорта табака. Его привозили из соседней провинции Мун.

Когда Тар скрылась за воротами, подняв полы халата, Тин повернула голову в сторону паланкинов, стоявших чуть поодаль. Носильщики весело перешучивались. Вид паланкинов заставил Тин остановиться и присмотреться к знаку, вышитому на занавесках. Камень, излучающий свет. Это мог быть только знак провинции Бэй – той самой горной провинции, о которой в Тэнси ходили жуткие слухи: жители Бэй – жестокие и высокомерные, а их дети умирают от загадочной болезни.

Носильщики были одеты в серебряные шаровары и белые жилеты. Один из них, увидев Тин, громко цыкнул. Тин смерила его тяжелым взглядом и поспешила внутрь.

На первом этаже было почти пусто. Несколько столиков, огороженных низкими ширмами, стояли в отдалении друг от друга. Места за столиками стоили дорого, поэтому здесь обычно сидели самые зажиточные жители северной части Тэнси, где, помимо рынка и пары харчевен, развлечений не имелось. Между столиками сновали красивые девушки и парни с подносами и мешочками для монет – чаевые за хорошее обслуживание. Они то и дело скрывались в кухне.

Тин прошла внутрь, стараясь дышать ровно, чтобы успокоить нервы. И тогда она увидела его.

Тжи стоял по ту сторону широкой деревянной стойки и наливал из бочки ярко-красную жидкость. Как всегда, его каштановые волосы были взъерошены, словно он только что проснулся. Темно-зелеными глазами он сосредоточенно следил за струей. Он сильно возмужал за последние годы, и Тин заметила, как вырисовывались широкие плечи под рабочим халатом. Засученные рукава открывали мускулистые предплечья. Тин поймала себя на мысли, что неприлично долго разглядывает его руки. Она вздрогнула, когда Тжи, заметив ее, улыбнулся широкой, открытой улыбкой.

– Что за люди! Тихоня! Иди сюда! Налью тебе за счет заведения! – прокричал он, доставая из-под прилавка бутыль и наливая зеленую жидкость в деревянный стакан.

– Тебя когда-нибудь за это уволят, Тжи, – сказала Тин, смущенно отводя взгляд. Успел ли он заметить, как она разглядывала его? – Тор наверняка все пометил.

– Еще бы! Но Тор меня обожает. Так что пей! – Тжи засмеялся знакомым низким голосом.

Как бы человек ни менялся, его всегда можно узнать по смеху. В этот момент Тин поняла, как ей не хватало Тжи, этого чувства легкости и простоты, когда не нужно притворяться, скрывать свои мысли. Тжи, нарушая все