сетку и села на пол, прислонившись к стене. Дыхание Той было едва слышно – она спала на кухне, в дальних комнатах было слишком душно.

Пол был застлан старыми потрепанными циновками, которые уже давно пора было заменить, но на новые не было денег. Из мебели – пара шкафов и несколько деревянных полок, сделанных отцом. Тин еще помнила запах дерева и стружки, которые вились у него под руками.

В углу кухни, на новом, сверкающем золотой краской постаменте, лежала Книга Посланий. Этот постамент стоил им месячной зарплаты – смехотворная цена за право почитать Столетнего.

Время близилось к полуночи. Тин вышла во двор. Ночной воздух, наполненный пением насекомых и птиц, казался прохладным и свежим. Тин задумалась: а что, если нарушить завет Столетнего и отправиться на ночную охоту? Добыть мяса, рыбы… Хоть как-то облегчить жизнь. Но охота была под строжайшим запретом. С каждым годом птиц и зверей становилось все меньше, домашний скот чах, умирал. Даже коровы и козы давали все меньше молока. В их квартале только две семьи могли похвастаться наличием хозяйства, да и то их животные постоянно болели. Столетний объяснял это грехами предков, принесших с собой на эти земли войну и раздор. Когда-то давно, еще до рождения Тин и Тура, в Долине случилось восстание. Одна из провинций – самая северная, расположенная рядом с Эндами, – была стерта с лица земли, оставив после себя лишь выжженную пустошь. Но Тин, как и многие, понимала: дело не в грехах. Просто земля в Долине была скупой и бесплодной, и ее не хватало, чтобы прокормить всех.

Тин встрепенулась, услышав шелест травы. Звук был слишком явным для змеи, слишком громким для грызуна. «Воры?» – испугалась она, вспомнив о новом Послании и сокращении зарплаты. После этого все было возможно.

– Кто здесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я вас слышу!

– Пс! Тин! Ты где? – донесся тихий женский голос.

– Привет-привет! – улыбнулась Тин.

Тар вышла из тени и, подбежав к Тин, коснулась пальцем ее лба. Маленький теплый пальчик слегка толкнул Тин – их давняя, детская традиция. Тар выглядела довольной. Ее зубы казались белоснежными в темноте. Свет луны падал прямо на ее лицо, подчеркивая ехидный блеск в глазах. Идеальные черты, гибкое стройное тело… Она напоминала ожившую статую. Тар села рядом с Тин и достала мундштук. Изящный, светлый, он был совсем небольшим. Тар деловито заправила чашу табаком и чиркнула спичкой.

– Ого, это что? Откуда такая роскошь? – удивилась Тин, разглядывая фарфоровый мундштук.

– Клиент подарил. Авансом, – улыбаясь ответила Тар.

– Стало быть, клиент… особенный? Откуда у него фарфор… в Тэнси?

– А кто сказал, что он из Тэнси? – ехидно спросила Тар, но тут же ссутулилась, словно испугавшись собственной смелости.

Тар закурила, изящно изогнув кисть. Губы – ярко-алые в отблесках пламени – сочно обхватили мундштук. Табак затрещал. Тар посмотрела на Тин, приподняв бровь, и протянула ей мундштук. Тин отказалась, покачав головой. Сегодня одной из них предстояло работать, а другая только закончила рабочий день и хотела расслабиться.

Воздух вокруг начал наполняться терпким ароматом табака. Тар заерзала, словно хотела что-то сказать. Потом передумала и опустила глаза. В такие минуты Тин видела ее настоящую – не беззаботную хохотушку, которой она притворялась в Бао, а задумчивую и внимательную Тар. Эта Тар все взвешивала и обдумывала. Наконец, опустошив мундштук и щелкнув ноготком по горячей чаше, она заговорила.

– Тин… мне жаль… я помню… – прошептала она и крепко сжала руку Тин. Тар нарушила запрет поминать Непрощенных. И это было важно.

– Спасибо, – также шепотом ответила Тин.

Тар сложила губы трубочкой и издала протяжный свист, похожий на пение птицы.

– Тар, что случилось? Ты меня пугаешь… Ты так свистишь, когда хочешь что-то рассказать.

Тар закусила губу и широко улыбнулась.

– Знаешь ты меня… – сказала она с притворной беззаботностью.

– Тар, ты же знаешь… я туда не хожу, – тихо ответила Тин.

– Знаю. Но сегодня особенный вечер. – Тар посмотрела в глаза Тин. Тин увидела в них не только привычный огонек веселья, но и тревогу.

– Что такого особенного будет сегодня? – спросила Тин. Она не ходила в Бао. Во-первых, из-за Тжи. Во-вторых, из-за работы Тар. Если первого она избегала из-за неловкости их последней встречи, то второе… Тин просто не могла смириться с тем, чем занималась ее лучшая подруга.

– Ну, начнем с того, что сегодня мы выступаем с новым танцем! Угадай, как называется? – спросила Тар, но, не дождавшись ответа, продолжила: – «Цветок юности»! Ты должна это видеть! Пожалуйста! Умоляю! – Ее голос сорвался.

Тар, как и все Смешанные дети, не имела права выбирать себе профессию. Ее судьба была предопределена с рождения. Тар – дочь уроженки провинции Мун и мужчины из Тэнси. Ярко-рыжие волосы она унаследовала от матери, которая по происхождению была на ступень выше. Но по законам Долины Смешанные семьи жили в провинции отца, которая была ниже по статусу. «При смешанных браках ребенок и семья живут в провинции, которая ниже по сословию. Семьи же такие именуются отныне Смешанными и по статусу становятся ниже обычных жителей провинции», – гласило Послание-2748. Такие браки были редкостью. Смешанные дети не имели права продолжать род. Девочки с детства готовились к работе в Доме Развлечений, а мальчиков, достигших четырнадцати лет, отправляли в горную провинцию Бэй – трудиться в шахтах наряду с каторжниками.

– Тар, ну ты можешь мне назвать хоть одну причину, почему именно сегодня ты решила заставить меня пойти в Бао?

– Ну… – Тар и вскочила с места, нервно теребя мундштук. – Там сегодня… – Она вновь села рядом с Тин.

– Тар, ты чего? – Тин заметила, как подруга сжимает в руках чашу мундштука.

– Мне это важно, потому что там будет… ну, тот клиент… и он… ну, в общем… у нас, кажется, все серьезно… Он может стать моим покровителем, – выпалила Тар и замолчала. Ее грудь тяжело вздымалась. – Я хочу, чтобы ты посмотрела на него и сказала, что думаешь. Я тебе верю.

Тин хотела обнять подругу, прижать к себе и успокоить. Она понимала, о чем мечтала Тар – вырваться из нищеты, найти покровителя из высших сословий и перестать работать в Доме Развлечений.

– Ты ведь не бросишь меня? – спросила Тин, чувствуя, как в горле встает ком. – Я имею в виду сегодня… Ты не уедешь?

– Нет, что ты! Не сегодня! Все на самом деле не так серьезно. Да и мне еще надо кое с чем разобраться… Хорошо? – Тар схватила руки Тин. – Ты ведь знаешь… это шанс изменить мою жизнь. Ты должна… понимать…

Тин вздохнула и