— Хорошо, — сказала я, убирая руки и глубоко вздыхая. — Мы продолжим в другой день.

Дом тихо «зашевелился», словно соглашаясь, и нити исчезли. Я медленно поднялась, чувствуя, как усталость снова наваливается, и отправилась отдыхать, обещая себе, что разберусь во всём этом чуть позже.

Общение с домом стало для меня не просто открытием, но и настоящим спасением. Оно оказалось крайне полезным занятием, хоть и невероятно трудозатратным. После каждого сеанса я чувствовала себя измотанной, словно сражалась с чем-то невидимым, но с каждым разом сил хватало всё на дольше.

Дом начал рассказывать мне о своих сильных и слабых местах, делиться воспоминаниями о прошлых жильцах. Эти истории были порой весёлыми, порой печальными, но они помогали мне лучше понять его, почувствовать связь.

А потом он сделал мне подарок, который я никак не ожидала.

Однажды ночью, когда нити магии соединяли нас, я увидела образ: небольшая комната, деревянная стена, за которой что-то спрятано. Сначала я не поняла, что это, но дом терпеливо направлял меня.

На следующий день я пошла туда, вооружившись ножом и молотком, и осторожно разобрала фальш-стену. За ней оказался старый сундук.

Я с трудом открыла его, и мои глаза округлились. Внутри были монеты, украшения и какие-то странные документы, которые, судя по всему, принадлежали одному из прежних жильцов. Дом объяснил, что они сбежали в спешке и не успели забрать сундук.

Эта находка изменила всё. Мой бюджет, который хватило бы максимум на два месяца, теперь вырос до года. Я выдохнула с облегчением.

— Спасибо, — сказала я дому, погладив стену рукой. — Ты даже не представляешь, как сильно ты нам помог.

В ответ я почувствовала тепло, как будто дом улыбался.

Я была настолько благодарна, что в тот же день купила краску и лично покрасила плинтуса в спальне. Это, конечно, заняло немало времени, но результат того стоил.

Когда я закончила, дом отозвался слабым теплом, будто это действительно доставило ему удовольствие.

— Нравится? — спросила я, смеясь. — Хорошо. Если будешь продолжать помогать, я тебе весь дом покрашу.

Я знала, что впереди ещё много дел, но теперь у меня было больше времени, чтобы подумать о будущем. И я впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности, даже под крышей «проклятого» дома.

Однажды ночью, после очередного сеанса общения с домом, я решила наконец задать вопрос, который давно крутился у меня в голове.

— Почему тебя считают проклятым? — тихо спросила я, положив руки на раковину и чувствуя, как знакомые нити магии вновь тянутся ко мне. — Почему говорят, что люди здесь сходят с ума?

Дом долго молчал. Нити вокруг моих пальцев колыхались, но образов не было. Я уже подумала, что он не хочет или не может ответить, но вдруг магия ожила.

Образы пришли быстро и хаотично, как обрывки воспоминаний. Сначала я увидела людей. Они кричали, метались по дому, глаза их были безумными. Следом шли тени, смутные и неясные, а потом...

Магия. Она лилась из стен, заполняла пространство, окутывала всё вокруг. Но эта магия была неправильной. Она вызывала хаос, запутывала мысли, ломала разум.

Понять всё до конца было непросто, но одно стало ясно: если хозяин дома не мог связать себя с ним, магия начинала действовать на обитателей, постепенно сводя их с ума.

Я оторвала руки от раковины, чувствуя холодный пот на лбу.

— Но мы с тобой подружились... — прошептала я, пытаясь осмыслить увиденное. — Значит, этого не произойдёт.

Дом отозвался мягким теплом, которое на этот раз я почувствовала даже без прикосновения.

В этот момент я осознала, что могло меня ждать, если бы я совершенно случайно не решила поговорить с домом шутки ради.

Мурашки побежали по коже.

— Спасибо, что принял меня, — сказала я.

Дом тихо отозвался, словно соглашаясь, и я впервые ощутила себя частью чего-то большого, что действительно заботится обо мне и моей семье.

А потом я начала видеть их.

Сначала мне показалось, что я просто устала. Ночью я увидела мелькнувшую тень на краю зрения и списала это на игру света. Но потом...

В центре гостиной, ближе к кухне, я впервые заметила странную трещину, которая словно вибрировала. Она выглядела как тонкая линия, но чем дольше я на неё смотрела, тем больше она казалась чем-то живым. И за этой трещиной я увидела силуэт.

Мужчина стоял, опираясь на стену, и смотрел прямо на меня. Я моргнула, и он исчез.

— Наверное, показалось, — пробормотала я, чувствуя, как неприятный холодок пробегает по спине.

Но это повторилось. Сначала на секунду, потом дольше.

Через несколько дней я снова заметила трещину на первом этаже. На этот раз я почувствовала, что могу задержать взгляд. Сосредоточилась, и образ стал чётче.

Мужчина с серыми глазами. Он смотрел прямо на меня, и я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Его взгляд был тяжёлым, почти осязаемым. Я инстинктивно отступила назад, но он не исчез. Казалось, он понял, что я его вижу. И, что хуже, это его заинтересовало.

Я стояла как вкопанная, не в силах отвести глаз. Через минуту трещина исчезла, а вместе с ней и мужчина.

Дышать стало легче, но внутри поселилось странное беспокойство.

Теперь они появлялись чаще. Иногда это был только он, иногда их было несколько, но всегда одни и те же.

— Кто они? — спросила я однажды у дома, когда в очередной раз почувствовала холодное прикосновение чужого взгляда.

Ответ был мягким, как утешение:

— Они хорошие.

— Хорошие? — переспросила я, чувствуя, как раздражение накатывает. — Почему они за мной подглядывают? Где они это ещё делают?

Дом не отвечал, только пытался успокоить, словно защищал их.

— Мне это не нравится, — прошептала я, чувствуя, как внутри растёт беспокойство.

Хорошие или нет, но я не понимала, что эти существа делают в моём доме, почему дом их защищает, и чего мне ожидать дальше.

Беда не приходит одна.

Сначала я думала, что главной моей проблемой будут эти странные «наблюдатели», которые продолжали появляться через трещины в доме. Они смотрели на меня, их присутствие было осязаемым, но непонятным. Дом успокаивал меня, уверяя, что они «хорошие», но я всё равно чувствовала себя неуютно.

А потом появилась новая проблема.

В одно утро, когда я одевала Велину, в дверь неожиданно постучали. Я не ждала гостей, но быстро уложила малышку в её кроватку и поспешила открыть, передав заботы о ребенке кормилице.

На пороге стоял пастырь. Высокий, с доброжелательным, но строгим выражением лица.

— Доброе утро, вира, — сказал он, снимая шляпу.

— Доброе утро, пастырь, — ответила