неё пахло дымом чужого костра, лесными травами и чем-то ещё — запахом дома.

— Мы так ждали! — Наташа чуть не плакала от радости. — Так ждали!

Полина улыбалась, чувствуя, как уходит ледяной комок тревоги, сжимавший грудь все эти дни.

— Ты пришла. Ты сдержала слово.

Ая отстранилась, внимательно всматриваясь в их лица. Она что-то спросила на своём языке — быстро и мелодично.

— Она спрашивает, почему мы такие хмурые? — перевела Наташа. Язык давался им всё легче, многие жесты и звуки уже были понятны без слов.

Полина виновато развела руками.

— Мы... ссорились. Немного. Ждали тебя.

Ая понимающе кивнула. Она села у костра, скрестив ноги, и жестом попросила воды. Пока Наташа наливала ей отвар из самовара в кружку из консервной банки, Полина решилась.

Разговор был неизбежен.

— Ая, — начала она медленно, тщательно подбирая слова и помогая себе жестами. — Мы... думать. О твоём племени.

Дикарка насторожилась. Она отставила кружку и вся обратилась в слух.

— Мы хотеть... дружба. С твоим племенем. Но мы... бояться.

Ая кивнула. Она понимала слово «бояться».

Полина набрала в грудь воздуха:

— Если мы... прийти к вам? В гости? Как нас... — она запнулась, не зная слова «примут». — Что скажет твой народ? Вождь?

Ая задумалась. Она долго смотрела на огонь, словно ища там ответ. Затем она заговорила. Её речь была уже не набором отрывистых звуков, а плавным рассказом, который девушки начали понимать интуитивно.

Она показала на себя (Ая), потом провела рукой по подаренному зеркальцу, висевшему у неё на шее на кожаном шнурке (Дар). Затем она показала на Полину и Наташу (Вы), потом на свой глаз (Видеть) и снова на зеркало (Красота).

— Она говорит... мы другие, — прошептала Наташа. — Красивые по-другому. Странные.

Затем Ая изобразила фигуру вождя (она всегда рисовала его самым высоким), потом показала на девушек и сделала жест руками, будто разводит их в стороны, а затем соединила ладони вместе.

— Она говорит... Тан (вождь) будет решать. Он будет смотреть.

Ая нахмурилась и сделала жест, будто пробует что-то на вкус и кривится. Потом она показала на их огород и консервные банки.

— Еда! — догадалась Полина. — Они будут смотреть на нашу еду?

Ая активно закивала. Она показала один палец (Один), потом обвела рукой лагерь (Дом), а затем показала много пальцев (Много) и изобразила жадность, хватая что-то руками.

— Она говорит... если вы придёте одни — это хорошо. Это знак мира. Но если вы принесёте с собой свои штуки... — Наташа кивнула на "Матисс". —...и покажете много еды... они могут захотеть забрать всё силой. Они могут не понять, что это нужно делить долго.

Полина переглянулась с Наташей. Ответ был ясен и пугающе логичен. Их технологическое превосходство и запасы могли стать не спасением, а смертным приговором.

Ая снова улыбнулась и достала из своей сумки пучок каких-то сушёных ягод и несколько полосок тёмного вяленого мяса.

— Вождь будет решать. Вы должны показать свои знания, дать нам то, чего не знаем, научить, как я вас ловить рыбу. — перевели для себя девушки дальнейшую речь новой подруги.

Девушки поняли главное: дверь приоткрылась. Но входить в неё нужно было очень осторожно, оставив всё лишнее за порогом.

Глава 7

Подготовка к походу превратилась в настоящий ритуал, призванный не только собрать их в дорогу, но и успокоить нервы. Девушки работали молча, сосредоточенно, понимая, что от их внешнего вида и подарков зависит первое и, возможно, самое важное впечатление.

— Тётя Надя бы в обморок упала, — хмыкнула Полина, распарывая старый, местами потертый плед маникюрными ножницами. — Леопардовая расцветка была её любимой».

Из этого пледа, который она вытащила из багажника в последний момент, было решено сшить всё. Идея пришла к ним одновременно. Они должны были выглядеть не как оборванки, а как чужаки со своим, пусть и странным, стилем.

— Юбки-шорты — это гениально, — рассуждала Полина, орудуя иголкой с суровой ниткой. — Не будем шокировать их нашими ногами, но и бегать с голой попой по лесу не вариант.

Через пару часов у каждой было по комплекту одежды: короткая юбка — шорты с запахом и жилетка на шнуровке из того же пледа. Выглядело это дико, но в то же время органично для дикой природы.

— Осталась обувь, — Наташа критически осмотрела свои(уже конечно не такие белые, но все же) кроссовки. Они выглядели здесь как космический корабль на крестьянском поле.

Решение нашлось быстро. Куски пледа пошли на обмотки. Девушки плотно примотали ткань к кроссовкам, скрывая современный дизайн и яркие цвета. Теперь обувь выглядела как грубые мокасины.

— А теперь самое сложное, — Полина села на бревно и посмотрела на Наташу. — Подарок вождю.

Они разложили перед собой всё ценное, что у них было.

— Консервы? Нет, Ая ясно дала понять: никакой еды.

— Нож? Слишком агрессивно.

— Зеркальце? У нас их больше нет.

Взгляд Наташи упал на её руку. Запястье обхватывал браслет из натурального аметиста с серебряными брелоками. Эти брелоки — талисманы Наташа сняла, а браслет протянула Полине.

— Я знаю, — тихо сказала она — Это подойдёт. Камень красивый. И... он настоящий.

Полина понимающе кивнула, не говоря ни слова о том, что камень здесь могут счесть просто красивой побрякушкой. Рядом с браслетом лёг простой деревянный гребень, который Наташа вырезала накануне.

— И ещё, пожалуй, это, — Полина протянула маленький мешочек, в который пересыпала соль из большой пачки.

— Соль? — удивилась Наташа.

— В древности соль была дороже золота, — объяснила Полина. — Это не просто еда. Это ценность.

Ночь провели тревожно, часто просыпались, вздыхали. Но молчали, не переговаривались.

Утро встречи выдалось пасмурным. Ая появилась из леса бесшумно, как тень. Она остановилась на краю поляны и замерла, разглядывая преобразившихся девушек.

Её взгляд скользнул по «леопардовым» жилеткам, по странной обуви, по серьёзным лицам. А потом она улыбнулась. Широко и одобрительно.

— Хо-ро-шо, — медленно произнесла она по слогам, будто пробуя слово на вкус. Она обошла их кругом, потрогала ткань жилетки Полины и одобрительно цокнула языком, и вспомнив, подняла большой палец вверх.

Это было благословение.

Перед уходом они тщательно замаскировали лагерь. «Матисс» закидали ветками так, что он казался густым кустом.

Все следы малейшей цивилизации постарались скрыть: угли от костра разворошили и присыпали землёй,

— Мы вернёмся, — прошептала Наташа, оглядываясь в последний раз.

Ая повела их знакомой тропой вглубь чащи. Лес становился гуще, тропа — уже. Девушки шли след в след