— Та

— Огонь.

— Ха-арр.

Ая, в свою очередь, учила их своим словам. Когда Полина попыталась повторить слово *«Ку-ур»* (орех), у неё получилось что-то похожее на «курлык», что вызвало у Аи приступ звонкого, заливистого смеха. Она хлопала себя по коленям и повторяла «Кур-лык!», пока Наташа не присоединилась к ней.

После завтрака (гречневой каши на воде) и травяного чая из самовара! (Девушки научились с ним обращаться не сразу) настало время главного урока. Ая повела их к заводи, где вода была тёмной и стоячей.

— Рыба? — спросила Полина, с сомнением глядя на гладкую поверхность.

Ая уверенно кивнула. Она быстро смастерила из принесённых прутьев и жил нечто похожее на маленькую корзину-ловушку с воронкой внутрь.

— Ха-са, — сказала она и ловко забросила конструкцию в воду у самого берега.

Затем она взяла свой дротик и зашла в воду по колено. Её движения были плавными, как у кошки. Она не била воду наугад. Она стояла неподвижно, превратившись в статую, и ждала. Вдруг её рука метнулась вперёд с молниеносной скоростью. Дротик вошёл в воду без единого всплеска. Мгновение — и она уже вытаскивала его. На острие билась серебристая рыбёшка.

— Вот это да... — выдохнула Наташа. — Это не рыбалка, это магия.

Полине дали попробовать. Её попытка закончилась тем, что она потеряла равновесие на скользком камне и села в воду по пояс под дружный хохот Аи и Наташи.

— Холодно! — взвизгнула она, выбираясь на берег. Ая протянула ей руку, помогая встать, и что-то сказала, явно поддразнивая.

— Что она сказала? — спросила Полина у Наташи.

— Я думаю, это было что-то вроде: «Попаданки не умеют стоять в воде».

Ближе к вечеру, когда они сидели у костра, а в травяной ловушке ещё били хвостами несколько рыбин, Ая стала более разговорчивой. Она пыталась рассказать о своей жизни. Это был самый сложный урок.

Она показывала на себя (Ая), потом делала жест, будто стреляет из лука (Тан), а затем прикладывала руку к сердцу и грустно качала головой.

— Тан — это её муж? Брат? — гадала Наташа.

— Нет, смотри, — Полина внимательно следила за жестами. — Она говорит «Тан», а потом показывает... смерть? Или опасность?

Ая поняла их замешательство. Она взяла палочку и начала рисовать на песке. Сначала она изобразила фигуру человека с луком (Тан). Потом нарисовала себя рядом. А затем перечеркнула фигуру Тана косой чертой.

— Тан... умер? — тихо спросила Полина.

Ая кивнула. В её глазах на секунду блеснула печаль, но она тут же тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. Она нарисовала рядом с собой ещё несколько фигурок — это было её племя. Затем она показала на лес вокруг и сделала широкий жест рукой: «Охота». Потом ткнула палочкой в рисунок костра: «Огонь». Жизнь племени состояла из охоты, огня и выживания.

Солнце почти село, окрашивая облака в багровые тона. Ае пора было уходить. Девушки переглянулись. Им хотелось отблагодарить подругу за уроки и доброту.

Полина нырнула в машину и через минуту вернулась, сжимая в ладони маленький предмет. Это было зеркальце из её косметички — старое, пластмассовое, с отбитым уголком. В их мире это была безделушка. Здесь это могло стать сокровищем.

Она протянула его Ае.

— Для тебя, — сказала она просто.

Ая взяла зеркальце с опаской, словно оно могло её укусить. Она повертела его в руках, рассматривая незнакомый предмет. Затем она заглянула в него сбоку...

Реакция была мгновенной и бурной. Дикарка отшатнулась так резко, что чуть не упала в костёр. Она вскрикнула что-то на своём языке — это был не крик боли, а возглас чистого изумления и восторга. Глаза у неё стали огромными, как блюдца.

Она поднесла зеркальце ближе. Увидев собственное отражение, она замерла. А потом сделала то, чего девушки никак не ожидали: она начала корчить себе рожицы. Она скалила зубы, надувала щёки и подмигивала своему двойнику по ту сторону стекла. Звонкий смех разнёсся над озером.

Она посмотрела на Полину и Наташу с такой благодарностью и радостью, что у них защемило сердце. Это был не просто подарок. Это было окно в другой мир — мир, где можно увидеть самого себя со стороны.

Ая крепко обняла Полину, потом Наташу. Она прижала зеркальце к груди одной рукой, а другой показала на луну, которая уже показалась на небе и начертила полный круг.

— Она придёт в полнолуние? — догадалась Наташа.

Ая кивнула и растворилась в темноте леса так же бесшумно, как ветер колышет траву. Девушки остались у костра, слушая треск поленьев и чувствуя странную уверенность: теперь они не одни в этом огромном диком мире. У них появился друг.

Прошла неделя. Жизнь в лагере вошла в размеренную колею, но это было спокойствие перед бурей. Запасы консервов в «холодильнике» под валуном таяли, но огород радовал: рассада помидоров прижилась, а первые ростки картофеля бодро тянулись к солнцу. Рыбалка с помощью Аиных уроков тоже пошла в гору — теперь девушки не сидели часами без толку, а возвращались к костру с уловом.

Однако именно это относительное благополучие и стало причиной первого серьёзного разлада.

Вечер выдался тихим. Наташа сидела у костра, сосредоточенно полируя древко нового дротика, который они с Полиной выстрогали из орешника. Полина же занималась ревизией. Она достала из машины блокнот и, хмурясь, делала пометки.

— Так, — бормотала она себе под нос. — Муки осталось на три недели экономного потребления. Тушёнки... если есть по банке в три дня, то на месяц. Рыба рыбой, но зима не за горами.

— Полин, ну что ты всё считаешь? — не выдержала Наташа, откладывая дротик. — Мы же не одни теперь. У нас есть Ая. И её племя.

Полина подняла взгляд от блокнота. Её лицо было серьёзным.

— Наташ, племя — это не супермаркет. Это десятки ртов. Ты видела Аю? Она сильная, ловкая. А её соплеменники? Они живут охотой. Если мы к ним присоединимся, наши запасы закончатся за неделю. А потом что? Мы будем сидеть у общего костра и ждать подачки?

— Это не подачки! — вспыхнула Наташа, вскакивая на ноги. — Это жизнь в общине! В безопасности! Ты что, хочешь просидеть тут всю жизнь? Как в консервной банке? Да, продукты закончатся! Но мы научимся охотиться! Собирать коренья! Жить как они! Делиться своими знаниями в конце концов. Ведь в наших силах улучшить их быт.

— Жить как они — значит подчиняться их законам! — голос Полины зазвенел от напряжения. Она тоже встала. — Ты