город и пернуть будет нельзя, чтобы кого-то не обидеть испорченным рядом с ним воздухом.

Формирование Серебряного Тумана я встречал на руинах своей базы.

Развалившись на земле, я принялся жадно втягивать в себя разлитую в пространстве силу и одновременно снял с себя всякую маскировку. Сейчас меня ничто не должно сдерживать и ограничивать. Я просто аккумулятор для молнии, которой я убью Ефима, а Тварей попроще пусть уничтожает Лапа, она справится.

Воспоминание о вампире породило внутри меня тихую ярость и гнев, которые стали расти, и я не сдерживал себя. Эмоции не мешали накапливать мощь, так что отвлекаться на борьбу с ними я не стал.

Первое время все шло нормально, но тут я уловил эмоции Ефима и его желание убивать внезапно стало моим собственным. И это желание нести смерть и хаос, смешавшись с моим гневом и моей ярость, в какой-то момент стало доминирующим. Я буквально утратил себя, превратившись в комок эмоций и желаний, которые обычно были мне не свойственны. Перед лицом, как живые, встали мои друзья. Бронислав. Фомич. Анна, Василиса, Иван, Барбара, девчонки вампирши…

И именно в этом момент я окончательно утратил связь с реальностью. Меня больше не было. Вокруг существовала лишь чистая, незамутненная разумом, ненависть и желание убивать. И тогда я вновь, как и однажды в Москве, ощутил, что нечто могущественное обратило на меня свое внимание.

Передо мной раскрылся целый океан силы. Сама вселенная смотрела в меня, и перед этой силой я был настолько незначительной букашкой, что лишь благодаря своей жажде убивать я хоть как-то сохранял собственное я.

Так продолжалось целую вечность, а затем сила, которую я даже представить не мог, хлынула в меня и растворила в себе.

* * *

— Серебряный Туман. Низкое излучение. Легкая ночь.

— Повезло. Мне отозвать боевые группы на базу?

— Не будем спешить, подождем. Мелкие Твари однозначно появятся, зачистим их и можно будет отдыхать.

— Как скажешь.

— Хм…

— Что там?

— Изучение и концентрация Тумана растут.

— Обычная неисправность оборудования.

— Все датчики у нас на гарантии.

— Это ничего не значит.

— Концентрация и изучения растут по всему уезду.

— Это невозможно.

— Синий Туман! Цвет изменился на Синий! Концентрация и излучение зашкаливают!

— Вот тебе и легкая ночь.

— Что будем делать?

— Молиться.

* * *

Очнулся я утром, на развалинах своей базы. Рядом со мной сидела Лапа и преданно заглядывала в глаза. Меня же буквально разрывало от боли. Казалось, каждая клеточка моего тела решила, что она должна болеть, и делала это на свой манер, из-за чего я даже не мог понять, как именно мне больно. А еще меня переполняла сила, и в теле была удивительная легкость, что очень странно сочеталась с болью, которую я испытывал.

Поднявшись на ноги, я попытался вспомнить все, что произошло.

Итак, сначала я собирал силы для одного единственного удара по Ефиму, если он придет за мной. И у меня это отлично получалось. Потом я вспомнил погибших друзей и настроился на эмоции древнего вампира, а затем…

Проникающий в самую душу взгляд, перед которым я был никем…

Голова взорвалась болью, а вместе с ней вернулись и все воспоминания прошедшей ночи.

Взгляд, сила, океан силы, что стал Синим Туманом, и я…

Ох, грехи мои тяжкие.

Я убивал. Много. Я буквально стал смертью, и никто не мог избежать моего внимания. Хорошо хоть вся эта ярость имела конкретную цель, а потому сначала я бросился искать Ефима, но поняв, что его мне не найти, почему-то переключил свое внимание на Зуба.

До Архангельская добрался буквально за десяток минут и всего за полчаса нашел в городе моего врага который так долго и умело прятался от меня. Туман просто шептал мне, где он, и мое желание убить вело меня вперед.

На базе Зуба не осталось ничего живого. Я уничтожил даже цветы в горшках. Я был стихией, которую невозможно остановить. А потом я вернулся к Лапе и, обняв муравьеда, зарывшись лицом в ее жесткую, почти стальную шерсть, заснул.

— Ну и ночка, — я потрепал Лапу по загривку, — Кому расскажешь — не поверят.

Но главное, что я знаю.

Туман это не природное явление. Это нечто несоизмеримо большее. Но вот разума там нет. Это точно. Но есть некая система, что определяет, кто свой, а кто чужой. И изначально я был признан чужим. А сегодняшней ночью я стал своим. И это открыло передо мной новые горизонты.

Взять эту боль в клеточках моего тела. Это сила. Энергия, которой так много, что тело не выдерживает ее напор.

Я сосредоточился и легко втянул эту силу в Ядро. Боль пропала, зато легкость в теле стала невообразимой. Я буквально ощущал свое тело как единый организм и мог им распоряжаться как пожелаю.

Первый ранг силы. То, к чему вампиры стремятся годами, я взял за одну ночь. И это был не предел.

Прогулка до крепости окончательно успокоила мои нервы, и под своды человеческой твердыни я входил уже успокоившийся и принявший нового себя. Да, надо будет еще провести эксперименты, но мне кажется я подобрал ключик к тому, как именно я должен развиваться.

Всепоглощающее желание убивать, вот что отличает Тварей от Людей. До этого я был человеком. Моя жизнь была легкой и простой. Почти беззаботной. У меня не было стимула развиваться.

А потом появился Ефим, и умерли близкие мне люди. И я понял, что такое жажда крови, и тогда Туман признал меня Тварью.

Вот только я не Тварь. Но маскироваться могу. Теперь я это умею.

— Господин! Вы в порядке?

— В полном, Нина.

— Я так испугалась, когда сообщили, что Туман стал Синим. Такого ведь никогда раньше не было!

— Ничего страшного. Много Старших Тварей появилось?

— Ни одной, господин. Все в недоумении. Излучение и концентрация были запредельными, но ничего опаснее Низших не было.

Ну, кое-что было, но я об этом умолчу. Видимо, вся мощь этого Синего Тумана ушла в одну конкретную Тварь. Исследовательскому центру будет над чем работать. Да и мне самому не помешает разобраться в изменениях, которые произошли со мной этой ночью.

А пока изображаем, что все нормально, улыбаемся и машем.

— Еще вас хотел видеть ваш стряпчий, господин.

— Фатов?

— Он самый.

— И что ему надо, — тихо ворча, я пошел к месту обитания адвоката Семьи.

— Борис Николаевич, я оформил все документы по компенсациям, и вам надо их подписать, — сразу после приветствия стряпчий приступил к делу.

Я пробежал глазами по бумагам и поставил внизу каждой свою закорючку.

— Я больше