чашу, наполняется кровью и увеличивается в размерах, дабы стать более доступным для прикосновений, подобно тому как цветок поворачивается к солнцу…

«Скрытый бутон». Я читала эти слова, и мое собственное тело предательски откликалось на них. Низ живота наливался тягучим пульсирующим теплом, а под кожей растекалась предательская слабость и дрожь. Я пыталась думать о ботанике, о цветах, но у меня не получалось.

— … и в момент высшего единения, — уже практически прошептала я, — когда меч находит свои ножны, происходит не просто соединение плоти, но замыкание энергетического круга. Мужская стихия огня встречается с женской стихией воды, порождая пар преобразования…

Каждое слово давалось мне с огромным трудом.

Академический язык не скрывал смысла, а лишь придавал ему оттенок холодного, бесстрастного наблюдения, что было в тысячу раз смутительнее.

Я читала о «ритмичных сокращениях», о «нарастании напряжения», о «финальном высвобождении», и все это — сидя в нескольких шагах от своего главного смутителя, под его пристальным, все видящим взглядом.

Я дошла до конца главы и замолчала, не в силах произнести больше ни слова. Кровь стучала в висках.

— Итак, кажется, на сегодня мы достигли достаточного… углубления в суть, — раздался его голос, мягкий и довольный. — Мы установили, что различие — в самих наших началах. В мышлении. И в плоти. Благодарю, Олалия. Твое чтение… как всегда, очень наглядно проиллюстрировало теорию. На сегодня достаточно.

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Я угодила в идеальную ловушку.

Я не могла возмутиться. Это ведь была наука. Я не могла отказаться — дракон приказал мне читать.

И вроде все в рамках приличий и правил, но…

Самое ужасное было в том, что, читая эти сухие строчки, я чувствовала, ощущала то, о чем они говорили. И он это видел.

11. Бал

Следующие несколько дней тянулись мучительно медленно.

Молчаливый слуга больше не приходил за мной, и не звал к императору для вечернего ритуала.

Вначале я почувствовала облегчение. Мне не придется снова краснеть и путаться под его пронзительным взглядом. Но спустя день облегчение сменилось тревогой, которая за ночь переросла в настоящую панику.

Дракон разочаровался во мне. Мои дерзкие речи о «скучной» книге, мое смущение при чтении «научного» труда — все это, должно быть, убедило его, что я не оправдала своего назначения. Скоро он пришлет слугу не за мной, а с приказом собрать вещи. Меня отправят обратно, к родителям.

А там… там меня ждала участь пострашнее любого позора.

Отец, сломленный стыдом, чтобы спасти остатки репутации семьи, выдаст меня за первого, кто согласится взять опозоренную дочь. И самым вероятным кандидатом станет ненавистный лорд Диес.

Он добьется этого брака, чтобы отомстить и навсегда приковать меня к себе, сделав вечным напоминанием о своем торжестве. Мысль об этом вызывала настоящий удушающий ужас.

Но никому вокруг не было дела до моих терзаний. Императорский отбор продолжался.

И вот уже настал вечер одного из ключевых испытаний для участниц отбора.

Бал, где будущие невесты должны продемонстрировать все свои хорошие манеры и умение вести себя в обществе.

Даже до моей комнаты доносились звуки музыки и смех гостей.

Я не выдержала.

Повинуясь какому-то отчаянному порыву, причину которого сама не понимала, я накинула свой плащ и украдкой пробралась по безлюдным коридорам на открытую галерею, откуда открывался вид на главный бальный зал.

Сердце бешено колотилось, когда я прижалась к холодной мраморной балюстраде, скрытая в тени колонн.

Зал сиял. Тысячи магических свечей отражались в позолоте и паркете, а в центре, подобно темному солнцу, притягивающему к себе все взгляды, был он. Император.

Он танцевал. С одной, потом с другой.

Девушки в ослепительных платьях, усыпанных жемчугом и самоцветами, парили в его руках. Они вскидывали к нему головы, мило и наигранно улыбались, их смех был похож на звон хрустальных колокольчиков.

Они говорили с ним, и я по движению губ угадывала пустые, заученные комплименты и любезности.

Я видела фальшь в каждой их улыбке, в каждом слишком отточенном движении. Они играли роли идеальных невест, тех самых, что были описаны в ненавистном мне «Своде правил».

И он… он принимал эту игру. Его лицо было вежливым и непроницаемым. Он склонял голову, что-то отвечал, и его рука лежала на талии очередной претендентки с тем же бесстрастным видом, с каким он опирался на подлокотник своего кресла.

Горький ком подкатил к горлу. Я сжимала холодный мрамор балюстрады так, что пальцы немели.

Я могла бы быть там. В этом платье, под этим взглядом. Не как призрак в тени, а как полноправная участница.

Если бы не подлость, оборвавшая мои шансы в самом начале. Жалость к себе и ярость смешались внутри в бурлящую смесь эмоций. Я не могла оторвать взгляд, завороженная этим зрелищем собственного краха.

Я так увлеклась своими горькими мыслями, что не услышала тихих шагов за спиной. Пока чья-то безжалостная рука не легла мне на плечо, заставив вздрогнуть и обернуться.

Передо мной стоял лорд Лиес. На его губах играла та самая ядовитая усмешка.

Внутри все сжалось.

— Ну конечно, — произнес он насмешливо. — Кто же еще, как не наша опозоренная книжница, будет прятаться в тени и смотреть на то, что ей недоступно более. Правда ведь, леди Олалия? Наблюдаете, как выбирают вашу замену?

Его пальцы впились в мой локоть с такой силой, что я едва не вскрикнула от боли. Он грубо рванул меня за собой, прочь из укрытия.

— И что же ты надеялась увидеть? — прошипел советник, его лицо, обычно бесстрастное, исказилось гримасой презрения. — Жаждешь взгляда повелителя? Мечтаешь, что он заметит тебя, жалкую мышку, прячущуюся в углу? Забудь. Ты лишь еще одна забава для дракона.

Он с силой потащил меня за собой по коридору, его шаги были быстрыми и решительными.

— Но скоро ему наскучат твои деревенские сказки и девичий фальшивый румянец на щеках. И он выбросит тебя, как выкидывают надоевшую игрушку. И тогда… о, тогда ты будешь принадлежать мне. Ты думала, что, побывав в его постели, возвысилась? Нет. Ты лишь упала так низко, что теперь никто, кроме меня, не возьмет тебя даже в наложницы. Ты — испорченный товар, Олалия. И очень скоро это поймешь.

Я пыталась вырваться, но его хватка была железной. От его слов внутри все леденело от стыда и ужаса. Хуже всего было то, что часть меня сама в это верила.

— Вы не имеете права! — выдохнула я, отчаянно цепляясь за последние остатки достоинства. — Он… Его Величество…

— Он что? — советник язвительно рассмеялся, резко