невидимым камнем давили на грудь, душили и терзали…

Как могло получиться так, что ещё этим утром я привычно отчитывала мужа за носки, строила планы на день, а потом, всего из-за одного сообщения, моя жизнь полностью перевернулась и рухнула?...

И события одно за другим, как снежный ком, полетели мне на голову…

Как могло получиться, что я так ошиблась в человеке?..

Он ведь не просто изменил, предал, плюнул в душу. Он пошёл дальше, пытаясь сделать ещё больнее, тяжелее, невыносимее. Перешёл все границы разумного, зацепил детей, которые ни в чем не были виноваты…

Моя душа металась в агонии. Боль, страх, ненависть, злость, сожаление, горечь – множество эмоций рвали на части. И надежды обрести покой не было никакой…

Устав от всего этого, я тихонько поднялась, чтобы не потревожить дочь.

Прокралась на кухню. Остановившись у окна, оперлась ладонями на подоконник, вперилась взглядом в шапку снега на карнизе…

Хотела бы быть, как этот снег – холодной, безучастной, безразличной. Хотела бы ничего не чувствовать, ни о чем не думать. Хотела бы, чтобы сердце превратилось в кусок льда, который ничто не может тронуть…

- Болит?

Короткий вопрос, прозвучавший так неожиданно в ночной тишине, заставил меня дрогнуть.

Я обернулась. Володя стоял на пороге кухни, сонно натягивая на себя футболку.

- Что? – переспросила в ответ.

Он прикрыл за собой дверь, подошёл ближе, но остановился на уважительном расстоянии.

- Не спишь. Значит, душа болит, - пояснил лаконично.

Я ощутила, как защипало глаза от невыплаканных слез. От его понимания и участия.

Зажмурилась, чтобы сдержать солёный поток. Но несколько слезинок все же вырвались из-под сомкнутых век…

- Как ты справился? – спросила тихо. – Ну, когда Света ушла.

Он сделал глубокий вдох. Затем протяжно выдохнул…

Но ответил честно и прямо.

- Навру, если скажу, что легко. Такое легко не проходит. Даже если кажется, что уже и не любишь человека – все равно рвёт на части. Все равно кажется, что от тебя заживо отодрали кусок.

Я кивнула. А он продолжил…

- И вместе с тем, нет у нас права не справиться. Потому что дети есть. Ради них держаться надо. И я просто сцепил зубы и сказал себе – переживу. Потому что Пашке нужен. Потому что ему ещё хуже. А я для него – опора, образец. И он для меня – причина жить.

По моей щеке скатилась ещё одна слеза. От понимания – есть ведь нормальные, достойные мужчины, но я выбрала не того.

Смахнув влагу, я спросила…

- А почему Света не забрала с собой Пашу?

Володя издал язвительный смешок.

- А зачем он ей нужен? Она сына на мужика променяла. Этим все сказано.

Меня захлестнуло волной горечи. Как посторонний мужчина, который сегодня есть, а завтра – нет, может быть важнее родного ребёнка, своей плоти и крови? Того, кого девять месяцев носила под сердцем, кого в муках рожала?..

Словно почувствовав, о чем я думаю, Володя сказал…

- Знаешь, как я считаю? Нет худа без добра. Света ушла, зато мы с Пашкой ещё ближе стали. И тебя судьба от говна избавила.

Я хмыкнула. И ведь действительно, можно считать, что все произошло к лучшему. Хотя бы правду узнала и что за человек такой мой муж.

Просто сначала надо это пережить. Смириться с тем, что шестнадцать лет жизни спустила в мусорку.

Володя шагнул чуть ближе. Замер гигантской, но тёплой тенью рядом со мной у окна.

Предложил…

- Я в эти выходные мальчишек наших везу за город, ты знаешь ведь? Если хочешь – давайте с Лизой с нами. Развеяться, на природе подышать.

Я сглотнула. Пока не могла заглянуть даже в завтрашний день. Не знала, как его проживу, как переживу. А уж смотреть на несколько дней вперёд – не могла тем более.

И все же попросила…

- Расскажи, что вы делать будете.

Поймала себя вдруг на мысли, что его голос успокаивает, исцеляет. А может, мне было легче просто от того, что кто-то есть рядом.

Володя говорил и говорил – обо всем подряд, словно понимал, что мне это сейчас нужно.

А я слушала его и думала о том, что порой достаточно одного разговора, одного поступка, чтобы узнать человека, его суть. А порой для этого не хватает даже шестнадцати лет брака…

Но эта мысль почему-то уже не вызывала горечи.

Когда я снова легла в постель – по ощущениям, пару часов спустя – то смогла наконец спокойно и быстро уснуть.

А тяжёлые мысли остались где-то за порогом, словно какой-то незримый страж не позволил им за мной последовать…

Глава 12

Если бы меня спросили, почему я все это сотворил – я, наверно, не сразу нашёл бы ответ на этот вопрос. Как и достойное себе оправдание.

Просто потому, что его здесь и быть не могло. Все эмоции, которые мной владели, которые толкали меня на дикие, ужасные, неконтролируемые поступки, были чёрными, как сажа.

Злость, обида, гнев, неудовлетворенность… все это слилось в одном жутком, зловонном котле, в который превратилась моя душа.

Сжимая маленькую, дрожащую руку сына, я смотрел внутрь себя. Я сам себе задал тот самый вопрос – зачем я наделал столько дерьма? Почему?

И ответ наконец всплыл на поверхность.

Потому что Аня была права.

Во всем, что она мне высказала, крылась истина. Которую я и сам знал, но попросту не хотел признавать.

Не хотел признавать свою низость, малодушие, эгоизм…

Мне было мало того, что я имел. Мало той любви, что давала жена. Я хотел больше. Хотел чего-то абсолютного, всепоглощающего.

Хотел быть центром её Вселенной. Так же, как для мамы. Но Аня оказалась иной…

Отдельной, цельной, независимой личностью, чей мир не заключался только во мне одном. И я видел, что жена со мной не так счастлива, как могла бы быть, пойди я на уступки, но все равно продолжал держать её на цепи, требовать постоянного внимания к себе и только к себе…

Стыдно сказать – ревновал даже к сыну и дочери. Может, потому и захотел отомстить ей через них, причинить самую сильную боль из возможных, обидев детей. Моих детей – в том числе.

- Пап…

Голос Феди дрожал, сделался почти плаксивым, хоть он и пытался не хныкать. Я понимал, что надо как-то его успокоить, увезти в другое место… обеспечить ему покой и лечение, а не таскать его из одного места в