По следам повелителя бурь - Георгий Кан

Георгий Кан

По следам повелителя бурь

© Кан Г. Ф., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

* * *

По следам повелителя бурь

Тыал

Несмотря на то, что солнце поднялось недавно, пекло уже нестерпимо. Тыал вытащил из переметной сумы тощий бурдюк с остатками воды, сделал небольшой глоток, потом плеснул в пригоршню и протянул коню. Невысокий, гривастый, он потянулся к руке, вытянул губы и опустошил ладонь. Конечно, для него этого было очень мало. Но конь словно понимал, что хозяин делится последним, и благодарно потерся ноздрями о его шею. Десять дней они по выгоревшим от жары долинам Чжурчженьской империи приближались к городу Кайфэн. Юго-Восточный Китай отличался от монгольских степей. Ущелья сменялись долинами. Стояла июльская жара. Воины и лошади давно хотели пить. К вечеру сначала разведчики, а потом и остальные увидели у входа в ущелье, за которым был город, огоньки костров. Прискакавшие вскоре гонцы сообщили, что позади тоже появилось войско. Из примыкающей долины выливались колонны из тысяч вражеских солдат и всадников. И все поняли, что попали в ловушку, как стадо глупых джейранов.

Возглавлял поход младший сын повелителя вселенной – Толуй. Уже четыре года как Чингисхана не было среди живых.

Тыал с детства был уверен, что ни великий хан, ни его дети никогда не ошибаются. Сам Бог дал им власть, безграничные знания и правоту во всех делах. Но почему же тогда они оказались здесь? Говорят, у великого хана во всех уголках земли есть свои уши и глаза. Глаза и уши множества осведомителей. Есть ещё и многочисленная конная разведка, способная бесшумно и быстро проникнуть в любую долину, в любые густой лес и непроходимые горы. Об этом вполголоса говорили воины. «Чингизиды всегда правы», – вбивали в голову все, от десятника до тысяцкого. Тыал и не сомневался. Не его это дело. Его дело… Он почувствовал, как сердце сильнее забилось, и еще больше захотелось пить.

Молодого кангла взяли в армию сына великого Чингисхана для того, чтобы он творил чудеса. Их род жил рядом с озером Байкал. Канглы были наёмными солдатами, сопровождавшими монгольские войска и бившимися с ними бок о бок. В Прибайкалье часть его племени была отправлена, чтобы охранять северные границы империи от реальных врагов. Но были среди канглов и те, которые нужны монголам и ещё для одного загадочного дела.

Их называли йададжи. Йададжи с помощь камня йада могли вызывать дождь или снежный буран, зной или мороз.

Деда Тыала звали Улахан Тыал[1]. Он действительно творил чудеса. Тыал сам не раз видел, как, развязав кожаный мешок, Улахан Тыал вынимал йада, садился с ним на землю, гладил его влажную поверхность и на какое-то время замирал. А ближе к вечеру небо начинало хмуриться, приползали тучи, и начинался дождь. Дед говорил, что с йада он разговаривает только вполсилы, чтобы тот не потерял свою власть над небом. Дед выделял Тыала среди других. Иногда он давал ему подержать йада, и через некоторое время тот в руках мальчика тоже становился влажным. Улахан Тыал говорил, что камень сам узнаёт настоящего йададжи. Своего будущего хозяина. Впервые он дал Тыалу подержать камень, когда тому исполнилось десять лет. Теперь ему семнадцать. Старик говорил:

– Ты должен захотеть, чтобы пошёл дождь или снег. Но не просто так, а только когда это очень нужно. Мы с камнем выходим в степь, когда она лежит перед нами, уставшая от жары. Когда земля сухая и трескается, а всё живое прячется в норы. Степь хочет воды, и йада даёт ей дождь. Но йада может принести снег и мороз. Важно, чтобы всегда для этого была причина. В нашей семье всегда рождались йададжи. Всевышний даровал роду власть над камнем. Но он может её отобрать. Никогда йададжи без причины не должен просить что-либо у неба. Когда ты родился, мы с твоим отцом, его братьями, сестрами и детьми были рядом с твоей матерью и знали, что родится будущий йададжи. Когда ты впервые закричал, я дал тебе имя Тыал[2].

Великий хан отправил меня с другими состарившимися воинами канглами и их семьями сюда, на северную границу у большого озера. В стойбище, где ты родился, мы живём давно и спокойно. Вдали от войн и походов. Великий Чингиз на прощанье подарил мне коней, скот, юрты и оружие. На весь род. Он сказал, что это за мои заслуги. Я не раз помогал ему со своим йада в битвах. Хан сказал, что, когда родится наследник, настоящий йададжи, то я должен буду прислать его вместо себя.

Тыал подрастал и с годами стал чувствовать камень. Он не расставался с ним. Дед повторял:

– Тебе не надо ничему учиться. Ты всё знаешь с рождения. Камень признал тебя. Помни, что он должен быть твоим вторым сердцем.

Действительно, когда они выходили в степь и вынимали йада из кожаного мешка, тот будто просыпался. Чёрный с красным отливом, в руках Тыала минерал становился влажным и тёплым. «Представь, что он часть твоего сердца», – говорил дед, и Тыал подносил камень к груди. Там будто что-то расширялось, и появлялась сладкая тяжесть. В этот миг надо было молча обратиться к камню и получить от него такой же молчаливый ответ.

Когда на поверхности йада появлялись капли, то через несколько часов шёл дождь, при появлении инея с неба начинал падать снег. Тыал сливался с камнем в одно целое, и тот выполнял его желания. Но почему так происходило, Тыал не понимал.

– Не думай об этом, – говорил дед, – я и сам не знаю. Так было всегда. Мой отец и дед были йададжи. Они говорили, что камень должен стать твоим сердцем, а дальше не твоего ума дела.

– Эй, – крикнул посыльный, – тебя зовёт хан Толуй! Давай за мной. – Он криво ухмыльнулся, наконец и колдун зачем-то понадобился. Тыал встал и пошёл следом. В сотне, не говоря уже о его десятке, на него смотрели как на белую ворону. Правда, открыто не издевались, зная, что сам хан велел ему служить в войске. Но и всерьез не принимали. Хотя Тыал и с конем управлялся не хуже других, и стрелял из полутораметрового лука многим в пример.

Угэдэй, старший брат Толуя, приказал тому взять десятитысячное войско и направиться к границам империи