class="p1">— Ну, играть вы можете, молодцы. Даже не ожидал, что из моего балбеса может выйти толк. Но хотелось бы кое-что объяснить. Если вы, конечно, хотите продолжать, — увидев мою заинтересованность, отец Костика продолжил:

— Во-первых нужна аппаратура. И не абы что. Гитары ладно, гитары вы найдёте и получше. А вот усилитель у вас фонил безбожно, да и дохловат он для зала. Микрофон вообще левый, слова скорее угадывались. А руководство любит, когда всё звучит аккуратно. Не громко — а понятно.

Мужчина грустно посмотрел на меня и потянулся к пачке сигарет. Закурив, продолжил, — во-вторых, вы должны быть чьими-то.

— В смысле?

— В прямом. При учебном заведении, при клубе или от имени комсомольской ячейки. Главное, чтобы вы были приписаны к организации. Тогда вас будут приглашать. Поверь мне, я знаю, что говорю — это мужчина отреагировал на мой скепсис.

— Ну и в-третьих, ваш репертуар. Запад — это хорошо и модно, молодёжь на это идёт. Но решения принимаются в кабинетах у начальства. Получается, что для того, чтобы вам дали возможность выступать, надо включить в репертуар и правильные песни. Не обязательно про комсомол. Можно петь и про любовь, и про молодость. Мы именно так и поступали, когда играли в своё время. Сначала то, что нужно, а только потом что людям нравится. Так что думайте, ты парень взрослый, армию прошёл. Не то, что эти недоросли. Всё детство в заднице играет.

На этом фоне совершенно неожиданным стал вызов на ВТЭК. Оказывается, всё это время матушка занималась моими делами. В результате меня признали инвалидом III группы сроком на год. Этот факт значительно ухудшил моё настроение. Неприятно, когда тебя признают ущербным. Правда на следующий год всё могут отменить. И меня даже не порадовала увеличенная зарплата. Как слесарю II разряда мне стали платить 145 рублей, плюс 43 за инвалидность. Да у меня мама со всем её двадцатипятилетним стажем столько же получает.

День рождения ленинского комсомола получился репетицией перед ноябрьскими праздниками. Я вырядился в отутюженную мамой форму, повесил медали и попёрся в родную школу.

Актовый зал полон, завуч загоняет детей внутрь. Видать отлавливает на улице как мальков и загоняет с помощью помощников.

На сцене за столом с ответственными лицами заседает руководство школы, в том числе и Маргарита. В центре важно восседает пожилой мужчина с красным лицом и седой гривой волос. Это штатный школьный пенальтист. Ну, в том смысле, что этот ветеран ВОВ имеет какое-то отношение к нашей школе. И именно его обычно приглашают на праздники открывать собрания. Вот и сейчас после короткого спича директрисы, ветеран взял слово и так увлёкся, что проговорил минут сорок. Лично мне было любопытно его слушать. Он рассказывал, о товарищах, с которыми воевал. О жизни на фронте и в тылу. Но его почти не слушали. Дело в том, что таким тоном легко погружать слушателей в состояние кататонии. Половина зала уснула, другая активно занималась своими делами. И не помогали шиканья учителей. Ну и, наверное, эти рассказы школьники выучили как азбуку. А когда ветеран закончил, и Рита бодрым голосом предложила задавать вопросы, никто не поднял руку.

— Ну тогда давайте поприветствуем следующего нашего гостя. Дмитрий Анатольевич Зубов выпускник нашей школы. После окончания поступил в училище. А в армию был призван как один из лучших в Афганистан, где почти два года защищал братский афганский народ от происков врагов. Дмитрий Анатольевич имеет правительственные награды. Это медали «За отвагу» и «За боевые заслуги», и ещё награду от правительства республики Афганистан.

Рита так ловко всё описала, что становится удивительным, почему меня обошли при награждении звездой Героя.

Я волновался самую малость и исключительно в том плане, чтобы не завраться. Старался говорить не о себе, а о боевых товарищах.

Старшеклассники сидели на задних рядах и когда поднялся высокий нескладный парень с вопросом, «приходилось ли мне убивать врагов?», Завуч привстала, — Васнецов, немедленно прекрати. Дмитрий Анатольевич, вы не обязаны отвечать на такое.

— Нет, почему. Не исключено, что и вашим выпускникам доведётся оказаться в моей шкуре. Конечно, я стрелял, это война. Пусть погибнет враг, а не твой товарищ, — здесь я не лукавил, только вместо Афганистана перед моими глазами стояла полуразрушенная Газа, изрытая норами и туннелями. Я не только стрелял, но и видел результаты этих действий. Сказать, что я спокойно спал после этого — значить соврать. Предпочёл бы вырезать этот кусок своей жизни. Но, по-моему, мне удалось донести до ребят одну простую мысль, если враг пришёл на твою землю, надо воевать. И убивать если потребуется. Другое дело, иногда эта война может идти не только на твоей территории.

А потом меня окружили старшеклассники с оригинальными вопросами, — скажите, а афганские девушки красивые? — это естественно интересовало девчонок. Парни спрашивали, довелось ли мне стрелять из настоящей пушки и миномёта. Спасение пришло в лице Марии Исааковны и Риты, — так, дети, дайте нашим гостям передохнуть. У вас ещё будет возможность задать свои вопросы в ноябре. Надеюсь, Дмитрий Анатольевич согласится быть почётным гостем на школьном праздничном концерте.

По окончанию вечера в кабинете у директрисы мы пили чай. Мой старший товарищ раскраснелся, никак принял для укрепления сил пару стопочек горячительного. Но мне кроме чая и печения ничего такого не предложили. Зато видимо Маргарита на мне заработала немало бонусов перед начальством, потому что девушка позволила себя проводить и даже чмокнула меня в щёку. Правда промахнулась и попала в шею, оставив там разводы кровавой помады. Я бы не отказался от более плотного контакта, даже этот невинный поцелуйчик вызвал у меня целую бурю эмоций. Ну нравится она мне. Всё тело у неё такое аккуратно скроенное, руки так и тянутся погладить эти восхитительные выпуклости и впадинки. Милое личико и невинные глазки заводят намного сильнее, чем развязанное поведение Татьяны. В прошлой жизни у меня были различные женщины. После знакомства дело быстро переходило в горизонтальную плоскость. И конечно разумом я понимаю, что задрав юбку на женщине, я не обнаружу там Америку. Но глядя на Риту понимаешь, что сочетание невинности и молодости в купе с физиологическим потребностями моего молодого организма, заставляют делать глупости. Слушая девушку, мой взгляд останавливается на скромном вырезе её платья. И я пытаюсь представить, что скрывается под дешёвым девичьим лифчиком. А когда подруга садится, оголяя округлые коленки, моя бурная фантазия заставляет отводить взгляд, чтобы не спалиться. Когда я выгуливаю девушку, то иногда