— Не выйдет, глава, — удручённо возразил один из криминалистов. — Последний пожар в питомнике уничтожил документацию по посещениям особой секции за все прошлые годы. Я случайно наткнулся на данную информацию при расследовании дела об уничтожении излишков растений в королевском питомнике.

— Гх-хмм, — громогласно откашлялся Левитт и говорливый сотрудник умолк. Бросив острый взгляд на Кэсси, неотрывно любующуюся диковинкой, глава СИБа развил кипучую деятельность: — Нэсса, с вас требуется подробнейшее описание этой архаичной формы растений, а насчёт разрешений и дозволений — это к Кэшвеллу. Кстати, он тоже ещё в конторе.

— Как удачно, что из лавки вы уволокли меня в платье, а не в брюках, глава: надеюсь, впервые исполненный мною реверанс поможет умилостивить Магпотребнадзор, — проворчала Кэсси, бережно убирая в амулет хрупкую былинку. Сотрудники архива аккуратно смели обратно в конверт весь остальной сор и убрали его обратно в ячейку.

Неизвестно, реверанс ли до глубины души поразил чопорного лорда или тяжёлый веский взгляд главы имперской безопасности, но редчайший экземпляр древнейшего растения остался при ней. Левитт наложил на амулет с раритетом дополнительные чары, благодаря которым открыть его теперь могла лишь Кэсси, и лично повесил амулет ей на шею. Доставив контрактницу конторы назад в лавку, Левитт захлопнул за ними дверь и активировал заглушающие звук заклинания.

— С чего предосторожности? — нахмурилась Кэсси.

— Пока ты писала уйму прошений в департаменте Магпотребнадзора, я направил к твоему дому отдельное звено — на всякий случай. По моим расчётам, убийца постарается исполнить заказ в ближайшие дни, пока студенты не разъехались на каникулы и принцесса не отбыла на родину, а из этого следует, что с наибольшей вероятностью он постарается избавиться от тебя здесь и сейчас. В твоё отсутствие оба этажа проверили на наличие угроз и ничего не нашли (кроме уймы ужасно опасных растений), постоянная охрана сторожит дом снаружи. Не дёргайся при виде странных теней под деревьями и не вглядывайся в них — не привлекай чужого внимания к моим ребятам, старающимся быть максимально незаметными.

— Нет желания отпустить гвардейцев и самому занять охранный пост? Твоя спальня на втором этаже никем пока не занята. — Легкомысленный тон был исполнен на высшем уровне, а нейтральному выражению её лица позавидовала бы самая прожженная интриганка королевских кровей. У неё нет будущего с ним, но пусть останутся хоть воспоминания о прошлом! Она сделает всё, чтобы наполнить память яркими образами, даже ужасного птицелова из комнаты уберёт.

— Нет. — Отказ упал между ними, как камень в глубокий омут. — Кэсси, к сожалению, ситуация остаётся прежней: я не рискну тобой, не рискну тем, что утром не смогу покинуть твой дом по причине полнейшего магического и физического истощения.

— Разве метка не сошла? — с трудом шевельнула помертвевшими губами Кэсси. Она-то надеялась, что приступ завершился и до следующего есть хотя бы год! Хотя бы полгода! Чёрт, да хоть несколько месяцев в запасе! — Ты не шутил про «невозможно подделать метку клятвопреступника», когда пришёл? Она ещё видна?!

Перевернувший всю её жизнь брюнет молча распахнул сюртук и расстегнул пуговицы рубашки, обнажив верхнюю часть груди. Метка вновь горела ярким огнём и не верилось, что она не обжигает кожу.

— Значит, твоя усталость не только от тяжёлого дня. Что с магическим резервом? — прошептала Кэсси. Непослушными пальцами застегнула мужскую рубашку по самое горло и стянула полы сюртука, скрыв клеймо, ведущее на плаху.

— С резервом плохо, но ты сосредоточься на другом. Пожалуйста, не дай угробить ни себя, ни принцессу! Доверяй своему дару, положись на него!

— Как прикажете, глава, — тщетно пытаясь выдавить улыбку, произнесла Кэсси. Если бы коллеги с кафедры проклятий прочитали её мысли, пополнили бы свою коллекцию новым томом убойных выражений. Увы, осыпать проклятьями проклятье — пустейшее занятие на свете.

Она изо всех сил старалась не разрыдаться и выполнить наказ матушки во всех критических ситуациях молчать до тех пор, пока мысли не станут цензурными. А глава службы имперской безопасности не спешил уходить. Он бережно обхватил ладонями её лицо, ласково стёр с щеки одинокую, прорвавшуюся сквозь все преграды слезинку. Склонился, пронзительно заглянул в глаза и крепко поцеловал, ввергая несчастную влюблённую нэссу в омут несбыточного и кратковременного блаженства разделённого чувства. Она же хотела обзавестись воспоминаниями? Обхватив своего зеленоглазого мага за шею, Кэсси отдалась упоению поцелуя. Челночная дипломатия, шпионы, убийцы, короли-провокаторы — все подождут. В конце концов, каждый человек, даже не маг, имеет право на минуту счастья.

— Сложись всё иначе, ты бы согласилась стать моей женой? — обжёг слух горячий шёпот, когда мужские губы оторвались от её губ.

Иначе? Иначе — это как? Родись он человеком или она — магиней? Не умирай он от смертельного проклятья и не скрывайся она от его спецслужб, тая секрет, грозящий казнью? Слишком много всяческих «иначе»…

— Да, — прошептала в ответ Кэсси.

— Если чудом выживу, не позволю тебе забыть про данное согласие, — сурово предупредил брюнет.

— Если чудом выживешь, не позволю тебе забыть про сделанное предложение, — рефреном откликнулась Кэсси. Когда тебе угрожают, невольно отвечаешь тем же.

Вокруг них что-то мерцает и шуршит?

Оторвавшись от надёжного широкого плеча, Кэсси огляделась: из всех укромных уголков выкатились огнецветы и кружились в хороводе, излучая упоение и радость. Все растения-ночники сияли на пределе яркости, лианы оживлённо шелестели и даже кладбищенский страж преисполнился некой мечтательной созерцательности и мерно колыхал длинными шипами, словно в такт лишь ему слышной музыке.

Мар тихонько рассмеялся, догадавшись о причине ликующей взбудораженности растений.

— Твой дар проявляет себя с неожиданной стороны. Спасибо, что появилась в моей судьбе. Не выйди ты за мной в тот дьявольский вечер под проливной дождь, моя жизнь была б куда серей и прозаичней, — произнёс Мар, и прозвучало это как прощание. — Спокойной ночи.

Угу, ночь у неё будет самой спокойной из всех, она ясно предвидит это.

За брюнетом закрылась дверь, и Кэсси машинально щёлкнула замком.

Не раз, смотря на мучения своих студентов, она насмешливо размышляла о том, что учиться и думать — самые трудные дела на свете. Оказалось, иногда гораздо труднее просто продолжать жить.

К оставшемуся стоять на крыльце Мару слетел из поднебесья давно ожидающий его гвардеец.

— Насколько тщательно вы осмотрели дом нэссы? — кивнул головой на дверь позади