явился в конюшню, оседлал свою кобылу и по промозглому, сырому утру рванул в Иль.

Там с удвоенной энергией он накинулся на вконец распоясавшихся Головорезов и Женихов. Устроил смотр бригаде, наказывал нерадивых с таким старанием, что люди стали от него прятаться. Проводил марш-броски, отрабатывал строевой шаг. Новичков в бригаде Звезды было немного — не более десятой части — но с ними начались постоянные тренировки по метанию гранат (пока учебных, порох в Армии всё еще был в дефиците).

Прочие полки с интересом и легким страхом смотрели, как истекают потом расслабившиеся было Головорезы.

К сожалению для бригадира О, те быстро уставали. Гванук уходил в командование с головой, постоянно вызывал к себе офицеров… Но и после этого оставались еще длинные вечера. И ночи, в которые совершенно не спалось. По счастью, тут на помощь пришел полковник Торо Минэ. Маленький злобный командир егерей в высшей степени оценил местные вина, которые оказались забористее его родных ниппонских напитков. И теперь каждый вечер они проверяли на вкус все бесчисленные сорта даров виноградной лозы.

Это немного помогало. По крайней мере, пока не приходилось оставаться наедине со своими мыслями. Но и здесь хмель выручал: засыпал Гванук очень быстро. А с утра — снова чистить загривки Головорезам. И себе.

… — Что в Руане творится⁈ — ильский кабак гудел бумажным гнездом ос: прибыли гости из города. — Соборяне вроде договорились. Такой молебен устроили на Старом Рынке! И еще там вышел наш генерал, да как закатит речь! Заявил, что французы и Пресвитерианцы навеки воссоединяются. А сам он обручается с Орлеанской Девой — заключат они, значит, священный брак!..

Гванук аж поперхнулся вином.

«Быть того не может… Мне спьяну послышалось».

Но у большого стола возле выхода продолжали обсуждать Жанну д’Арк и «генерала Луи». Невероятно… Невозможно, но бригадир О не ослышался: все галдели про какой-то «священный брак».

«Черти меня задери! — мысленно простонал Гванук. — Сиятельный⁈».

В одно мгновение вспомнился ему полный боли крик Жанны: «Господи, почему вы изводите меня⁈ Особенно, ты. О!». А после — тихое и слабое «Из твоих уст это больнее всего. Другой кто — это не так страшно».

Другой кто… Был другой! Был другой, и это сам Ли Чжонму!!!

Решительно встав и опрокинув свою лавку, О развернулся и пошел на голоса. Он сейчас вытрясет из них всё…

— А Дева? Дева-то что сказала? — наивным вопросом какой-то литейщик буквально спас всех от допроса с пристрастием.

Руки бригадира застыли в воздухе, он весь обратился в слух.

— Не было ее… — задумчиво почесал затылок вестник, это был новый Пресвитерианец, из французов. Потом болтун улыбнулся и выдал. — Да, разве нашему бравому генералу кто откажет!

Все дружно заголосили, загремели кружками.

— Это верно, славному генералу Ли невозможно отказать, — тихо пробормотал Гванук.

«А мне можно».

Он вернулся к столу, под недоуменным взглядом собутыльника Торо налил себе полный бокал до краёв — и пил-пил-пил без остановки, насильно проталкивая в глотку сладко-кислую жидкость.

Потом потребовал себе еще два кувшина и ушел с ним в свои покои.

Сон в эту ночь никак не шел к бригадиру О. Он заливал себя вином, потом блевал, потом снова пил. Голова гудела, голове было больно от мыслей.

Тяжко смириться с мыслью, что Она не будет твоей. Но что Она станет чьей-то!!!

Гванук собственными руками душил проклятого Ли Чжонму… потом продирал глаза и ужасался своим фантазиям. Сидел и плакал, выжимая через глаза разорванное сердце. Любовь и Верность тянули его в разные стороны, разбрасывая ошметки.

К утру, толком не поспав, Гванук так и не протрезвел. Вроде бы, по повадкам не заметно, а в голове кипело алкогольное безумие.

…– Трубите сбор!

Полковники подняли ротавачан, те — командиров плутонгов, последние открыли луженые глотки — и вот уже вся бригада Звезды носится от казарм до складов и обратно, словно, сели голым задом в кипяток.

Бригада выступает! Срочно! Уже сейчас! Куда? Да кто его… Некогда! Командир велел заряды еще час назад принести.

Отлаженная машина работала с минимальными сбоями. Только новички растерянно застревали столбами посреди волнующегося людского моря. Старики действовали, почти не думая. Инструкции были написаны давно — чуть ли не с Цусимских времен. Просто выполняй задание согласно приказу. Не думали рядовые, не думали плутонгчаны, не думали ротные… Полковники — думали. И спрашивали: Куда? Почему? Это учения?

Гванук только рычал в ответ: «Сначала приказ выполните! Откуда у вас время появилось на вопросы⁈».

Все очень спешили. Но всё равно поднять, полностью снарядить сформировать хотя бы минимальный обоз с необходимым снаряжением — на это требуется время. Так что три неполных полка Головорезов и полк Женихов-егерей были готовы выступить только к обеду. Остальной Иль с легким недоумением посматривал на необычную нервную суету соседей… но не вмешивался. Раз делают — значит надо. Да и некому было спросить — почти всё высшее руководство Армии оставалось в Руане. Единственный бригадир, находившийся в Иле — Старый Пёс Чахун — никак не отреагировал на бурную деятельность юного О. Главное, что его канониров не трогают. А без пушек всё равно никто на настоящее дело не пойдет.

Получается — не настоящее дело.

Почти ровно в полдень четыре полка вышли за стены Иля. Некомплект у Гванука еще имелся — почти три сотни. Да еще в силу срочности сборов восемь десятков не нашли. Загуляли ребята. Но три тысячи восьмерых не ждут.

Шли широким шагом — Гванук неуклонно подгонял офицеров, суля страшные кары за любую задержку.

Первые часы марша — самые трудные. Казалось бы, всё должно быть наоборот, солдаты свежие, отдохнувшие… Но в жизни не так. Встав на ногу, быстро понимаешь, что подготовился плохо: что-то трет ногу, что-то висит и мешает ходить, кто-то сзади постоянно наступает тебе на пятку и надо дать в рыло для понимания… Вот так и проходит первый час (а то и два). Только потом все солдаты начинают чувствовать общий ритм Армии, все находят свое четкое место в этой бесконечной змее. И вот тут уже можно идти, не думая — ноги сами всё понимают.

Именно в этот момент движение сбилось: идущие впереди егеря на широком лугу наткнулись на Самураев: сразу четыре роты с утра отрабатывали какие-то свои кавалерийские маневры. От конницы тут же отделилась группа и решительно устремилась к знаменам со Звездой, где обычно находится командир.

Гванук занервничал; впереди кавалькады он без труда распознал Гото Ариту.

— Куда