- ловить поросей, собирать товар или сначала угомонить бабу, что голосила о разорении и поносила дурня, что не уследил за поломкой.

Стража у ратуши, весь день изнывавшая от скуки в старых кольчужках, подключилась к сбору товара, не забывая сунуть за пазуху яблочко или платочек. Кто-то из прохожих с азартом ловил поросят, больше гоняя, чем помогая. Те дико визжали и вносили ещё больше неразберихи в происходящее. В суете никто не обратил внимания, что двое мужчин ловко и деловито сняли цепь, на которой висела клетка для казни.

Почти сразу же на улицу, куда выходили тюремные окна, выехала бричка водовоза. Бочку скинули на землю, снятую цепь одним концом закрепили на бричке, вторым зацепили за решётку на подвальном оконце. Свистнул кнут. Усталая лошадь, привыкшая тянуть почти тонну воды, послушно прибавила шагу. Цепь натянулась, в бричке что-то хрустнуло, но удержалось. Не выдержала решётка, выскочила из пазов, мужчины, не задерживаясь, передвинулись к следующему окну, оставшаяся у первого невысокая фигурка помогла выбраться одному из заключённых, и они торопливо двинулись по улице. Остальные арестанты тоже не стали терять время, и споро начали покидать подвал, разбегаясь кто куда.

Побег обнаружили, про крестьянина с его телегой и товаром сразу позабыли, стража кинулась ловить преступников и хватать всех подряд, кто попадался под руку на злополучной площади и улице. Когда спохватились, мужика с женой уже не было, и никто не мог сказать, куда он делся. Тех двух, что выломали решётки, тоже не нашли, а свидетели путались в показаниях. То это были гиганты, то едва ли не карлики, но все сходились в одном - у них была потрясающая огненно-красная шевелюра.

Де Вен лежал на прелой, гнилой соломе и надсадно кашлял. Он провёл в этом ужасном месте всего лишь сутки, и уже успел серьёзно простыть, как бы не с воспалением лёгких. Чёрным юмором утешало одно - мучиться осталось недолго, после рассвета его должны повесить. Хорошо хоть, сосуд души Первого смог отдать Императору.

- Эй, не спите? - знакомый голос под ухом вывел из тяжёлой дремоты. Мужчина открыл глаза, перед ним стояла просвечивающая фигурка Первого. Заметив, что де Вен открыл глаза, Первый распорядился: - подойдите к окну и ждите, скоро начнётся.

- Что начнётся? - послушно подошёл к окну, но за ним не было ничего подозрительного, всё та же грязная мостовая с чуть подёрнутыми ледком лужами на обочине. Зима кончилась, но весна теплом не спешила баловать.

- Сами узнаете, не стоит привлекать лишнее внимание, - тихо ответил Первый и исчез, убедившись, что де Вен встал там, где требовалось.

Сокамерники лениво проводили взглядом, подумаешь, решил человек воздухом подышать и сам с собой поговорить. Некоторые вон, в ночь перед казнью истерики устраивают.

Крис стоял, прислонившись к стене, и вслушивался в улицу. Раз Первый появился в подвале, значит, Влада тоже где-то близко. В душе опять разгорелся почти погасший огонёк надежды. Они что-то придумали! И, непохоже, что его освобождение пройдёт по официальным каналам. Где-то недалеко заголосила женщина, но не так, как в беде, а словно распекая кого-то. Через минуту по улице проехала бричка и остановилась чуть дальше. В окошко заглянула какая-то небритая лохматая рожа, о решётку что-то лязгнуло, лошадь на улице всхрапнула, и решётку вынесло с кусками штукатурки.

Тут же снова появилась рожа и знакомым девичьим голосом скомандовала:

- Быстро, выбирайтесь, пока остальные не прочухали!

Дважды повторять и уговаривать не потребовалось. Князь, с помощью Императора, выбрался наружу и побежал по улице, влекомый за руку. Очнулась стража, по мостовой загрохотали подбитые железом сапоги. Обернувшись, мужчина успел увидеть, как освободители вырвали ещё две решётки, и из окон, словно тараканы, побежали заключённые. Некоторые, особо шустрые, их обогнали и скрылись где-то за поворотом улицы.

Стража, в отличие от заключённых, бежала не молча. Они пыхтели, сопели и даже кричали что-то вроде "стоять, хуже будет!". На их крики никто не обращал внимания, но чувствовалось, что они всё же приближаются.

Неожиданно его толкнули к стене, дёрнули за руку, вынуждая сесть на землю. Сверху Влада накинула какую-то драную тряпку и села рядом, бросив под ноги мятую шапку. Буквально через несколько секунд из-за поворота показалась стража. Тяжело дыша они грузно пробежали мимо, мазнув взглядом на пару нищих, до сих пор сидящую у обочины. Последний стражник приостановился.

- Куда они побежали?

Влада что-то промычала и махнула рукой дальше по улице. Стражник бросил в шапку мелкую монету и поспешил за товарищами. Выждав для верности с минуту после того, как стража скрылась из виду, девушка поднялась. В ближайшем переулке они снова сменили внешний вид. Из-под крыльца Влада достала большой свёрток. На голову князю натянули капор, скрывая длинные серебристые волосы, а самому была выдана женская накидка-мантилья. Влада убрала рыжую накладную бороду, натянула поверх одежды простое мешковатое платье и сменила рыжий парик на более нейтральный русый. Из переулка вышла горожанка в сопровождении служанки.

Так, осторожно, избегая как ещё людных, так и уже совсем тёмных улиц, они вернулись в таверну, где обосновалась труппа. Мужчину сразу же увели в фургон отдыхать, а остальные, кто принимал участие в организации дерзкого побега, продолжили играть пьесу под названием "мы ничего не знаем, скорбим по товарищу". В ней участвовали не все, только те, кто был в труппе с лета, и за кого Санни с Юстасом могли поручиться, что не сдадут. Остальных даже не поставили в известность, поэтому, когда через час пришли стражники, искать беглеца, многим даже не пришлось изображать удивление.

Стража прошла по двору, вглядываясь в лица. Но никого, подходящего по описанию ни беглеца, ни тех, кто способствовал побегу, не нашли. Ни одного рыжего, а единственный бородатый никак не походил на того деревенского увальня, с которого всё началось. Один стражник заглянул в фургон.

- Кто там?

- Бабка Севилья, - подскочила девушка и услужливо придержала полог. - Чахоточная она, почти не ходит уже, - Из глубины донёсся сильный кашель. Стражник, в свете масляного фонаря мельком осмотрел бабку. Внутрь заходить не стал, побоялся подхватить заболевание. Пусть оно и лечится, но долго и дорого. Старушка и впрямь была плоха, худа до безобразия, из-под капора торчат седые волосы, кашляет так, что вот-вот лёгкие выплюнет.

- Пошли отсюда, нет здесь нужных, - распорядился старший в охране, сплюнув на землю. Да и кто в здравом уме поверит, что вот эти комедианты смогли провернуть столь сложную комбинацию ради вызволения одного из своих? Нет, искать надо