— Но ты же умеешь делать многие вещи. Получается, что пострадала память.

— Да, наверное. А это пройдёт?

— Уверен, ты получил тяжёлую акубаротравму плюс стресс. В медицине такие последствия тяжёлой контузии называют ретроградной амнезией. В твоей истории болезни написано, что ты находился почти три дня без сознания. Потом сложный период восстановления уже здесь в Ташкенте. Из кабульского госпиталя тебя санавиацией переправили к нам в госпиталь Туркестанского военного округа. Сегодня 23 июня 1980 года. Если хочешь, мы пройдёмся по твоим данным. Налицо потеря автобиографических данных. Но можно подстегнуть работу мозга. Понимаешь — твой мозг получил резкую встряску в результате взрыва. Ну и он посчитал лучшим выходом отключить всё лишнее, что не связано непосредственно с выживанием. В твоём случае он решил, что не стоит тратить ресурсы на поддержание личной памяти. При этом ты не разучился думать, говорить, есть и выполнять обыденные вещи. Сейчас память как бы заблокирована. Ты далеко не первый и не последний такой. У нас каждый третий с контузией.

Да это был бы самый лучший для меня выход, — замечательно, а то я как пустой сосуд. Какие-то тени мелькают в голове и ничего.

— Договорились, тогда я запрошу твоё личное дело. Там будут указаны все подробности. Думаю, максимум через неделю мы с тобой обязательно встретимся. А пока лечись, отдыхай. Организм молодой, будем надеяться.

— Да, но почему знания остались, а память пропала?

— Это нормально. Знания — это как инструменты. Они лежат глубже. А в первую очередь страдает долговременная память. Тот её раздел, который связан с личностью.

— А какая ещё существует память?

— Ну в первую очередь кратковременная. То есть то, что было сегодня. Если ты говоришь, ориентируешься в пространстве, запоминаешь новую информацию — значит с нею у тебя всё в порядке. При тяжёлых травмах обычно страдает долговременная память. Её принято делить на две части. Фактическая память — это язык, знания, навыки и логика. Это обычно присутствует, если человек умеет думать и действовать. А вот есть ещё память автобиографическая. Это как раз твой случай. Ты не знаешь кто ты, откуда, не помнишь детства и лиц близких. Данный раздел страдает чаще всего. Это классическое состояние при взрывной контузии. И диагноз твой — ретроградная амнезия с утратой автобиографической памяти. Она основана не на чистых знаниях, а на переживаниях и эмоциях. Их мозг и блокирует в первую очередь, стараясь избавиться от стресса.

С этих пор даже медперсонал стал ко мне относится по-особому. А санитарка, женщина лет пятидесяти даже всплакнула, — господи, такой молодой и уже контуженный, без памяти.

— Ничего мать, — вмешался сосед по палате, — зато руки-ноги целы. Тут вон привозят обгорелых ребят, вот там действительно горе.

Мне не просто понимать речь окружающих меня людей. Дело в том, что для меня родным языком является иврит. А русскому меня учили дед с бабулей. Вот они говорили со мной только на великом и могучем. Поэтому я вроде по-русски говорил совсем без акцента. А вот писать мог лишь печатные буквы, читал правда свободнее. Скажем тот же английский у меня почти на уровне родного, ради прикола Шекспира читал в подлиннике, знаком с рукописным авторским текстом и разобрать его почерк для меня тоже сложностей не доставляло. Ещё я неплохо знаю испанский. Просто в детстве одно время увлекался испанскими сериалами и научился воспринимать язык Сервантеса на слух. Будучи в Барселоне или Мадриде я мог объясниться с официантом без проблем. Но сейчас предпочитал помалкивать, чтобы меня не заподозрили в плохом знании языка. Да и многие слова мне не понятны, наверное, это сленг, специфичные выражения, которые знать могут только те, кто вырос в стране. Смотрел местные фильмы и читал нужные книжки. Отвечать пока предпочитал односложно, сквозь зубы, чтобы не разобрали мою чужеродность. Признаться в переносе сознания было бы с моей стороны величайшей глупостью. Когда-то дед рассказывал про всемогущее КГБ, да и в книгах читал всяко разно про эту контору. Так что лучше помолчу.

Кормёжка в столовой очень однообразна, мало овощей и фруктов, много гарнира и теста. Дни пролетали скучно, но я пристрастился выпрашивать у соседей по палате местные газеты и пытался читать. Смысл от меня ускользал, что-то о производстве и достижениях в различных сферах. Важнее было осилить очередную статью. А когда мне разрешили прогуливаться в госпитальном саду, стало поинтереснее. Всё цветёт, несмотря на начало лета уже жарковато. Почти как у нас. Но, к сожалению, кондиционеров в палатах нет. Видел только у завотделением странный агрегат, врезанный в окно. Потолочных вентиляторов в палатах тоже не видел. Зато маленькие настольные у особо ушлых имелись. Телевизор имелся только в отделении травматологии, там где лежачие. Зато периодически к нам приезжали с концертами. Прикольно так, сначала это были старшеклассники. Совсем юные парни и девчонки что-то пели и танцевали. А потом приехали ребята посерьёзнее. Группа взрослых самых разных возрастов. От молоденьких девчонок до убелённых сединами пожилых дядечек. Они представились членами местного клуба песенной поэзии. Выходили по одному, садились на стул и пели, аккомпанируя себе на гитаре. Мне понравилось. В старших классах мы с друзьями сбили группу и играли рок-н-ролл. Я солировал на гитаре и пел. Всем нравилось и прежде всего нам самим. Правда со временем это увлечение уступило прозе жизни. Родилась дочка, потом сын и стало не до музыки.

Но я играл на шестиструнке, а тут инструменты с лишней седьмой струной. При чём у всех. А ещё понравилось то, что выступающие явно не являются профессионалами и многие грешат при игре или исполняя вокал. Но зато всё довольно живо и наполненно эмоциями. Кто-то пританцовывал, но больше пели почти с закрытыми глазами или улетали в свои дали, возвращаясь к слушателям только чтобы поклонится. Смысл песен в общем-то ясен, но я ухватываю общее впечатление. И оно весьма положительное.

Глава 3

Когда меня пригласил к себе заведующий отделением, я понял, что пришло моё личное дело. Наверное, из той части, где я служил. Было ли волнение? Немного, по большому счёту мне всё равно, что было в чужой жизни.

Итак, родился я в конце октября 1961 года в одном из городов необъятной страны с непонятным названием Целиноград. Родители имеются, есть также старшая сестра. Окончил среднюю школу-десятилетку, затем год училища и призыв в вооружённые силы.