рождаются раскольники и диссиденты, но эти рано или поздно переселяются в другие миры. Каким-то чудом среди нас еще встречаются искатели приключений. Населенная людьми область Галактики постоянно расширяется – в этом, пожалуй, первородная, земная сущность человека. Земля – исходный мир, источник всех человеческих производных.

– Наши предки покинули Землю девять тысяч лет тому назад, – покачал головой Миаламбер. – Преодолев немыслимое расстояние, они осели на Дердейне, где надеялись навсегда остаться в полной изоляции. Возможно, теперь мы уже не сможем отгородиться от других миров.

– Вы правы, – согласился Ифнесс. – Дердейн все еще за границей той части Галактики, где действуют межпланетные торговые договоры и соглашения о поимке преступников – но эта граница уже очень близко… Канцлер приехал. Он собирается вести государственные переговоры в рыбацкой таверне. Что ж, такая система не хуже любой другой.

Канцлер стоял, открыв входную дверь и разговаривая с кем-то на улице, потом повернулся и осмотрел помещение – высокий костлявый старик с короткой щетиной седых волос и огромным носом-полумесяцем. На нем была обычная черная мантия, но вместо шляпы он носил повязанный на рыбацкий манер белый головной платок.

Этцвейн, Финнерак и Миаламбер поднялись на ноги. Ифнесс Иллинет продолжал сидеть, глядя в пол – будто внезапно погрузившись в глубокие думы.

Канцлер подошел к столу:

– Будьте добры, сядьте. Наша задача проста. Летчики Шанта нарушили паласедрийскую границу. Черные Драконы их изгнали. Вы утверждаете, что вторглись в Паласедру, чтобы наказать рогушкоев. Более того, вы утверждаете, что рогушкои – агенты Паласедры. Я заявляю: рогушкои в настоящее время находятся на паласедрийской земле, и паласедрийцы расправятся с ними по-своему. Я заявляю: паласедрийцы не поручали рогушкоям напасть на Шант. Я заявляю: посылать летчиков в Паласедру было с вашей стороны глупо и опрометчиво – по сути дела, настолько глупо и опрометчиво, что мы воздержались от ответного удара скорее от изумления, нежели из соображений человеколюбия.

Ифнесс с одобрением хмыкнул и позволил себе нравоучительное замечание, обращенное, вероятно, к светильнику на стене:

– Еще один характерный аспект человеческого поведения заключается в том, чтобы впечатлять противника и приводить его в замешательство, демонстрируя непредсказуемую снисходительность.

Канцлер нахмурился и отвернулся, по-видимому, не находя в одобрении Ифнесса ожидаемой готовности проявить сердечную благодарность. В голосе канцлера появилось раздражение:

– Я заявляю: если вы официально заверяете, что не вынашиваете захватнических планов, в дальнейшем вы обязаны воздерживаться от агрессии и контролировать выходки своих летчиков. Такова, в сущности, моя позиция. Я готов выслушать ответ.

Миаламбер прокашлялся:

– Наше присутствие в Шемауэ говорит само за себя. Мы надеемся установить мирные, добрососедские и взаимовыгодные отношения между Шантом и Паласедрой. Невежество порождает подозрения. Неудивительно, что некоторые из нас видят в рогушкоях возобновление угрозы со стороны паласедрийцев.

Финнерак холодно произнес:

– Бравая Вольница и Эскадрилья Шанта нанесли поражение рогушкоям, неприкрыто пытающимся найти убежище в Паласедре. Вы утверждаете, что не подсылали рогушкоев в Шант. Тем не менее вы не сняли с себя ответственность за их существование. Общеизвестно, что вы бесстыдно разводите, как породы скота, специализированные породы людей. Если рогушкои спроектированы в паласедрийских генопластических лабораториях, паласедрийцы повинны во всех убийствах и разрушениях, причиненных этими тварями в Шанте. Рогушкои разорили и обескровили Шант – мы требуем возмещения ущерба!

Канцлер отступил на шаг – он не ожидал столь энергичных возражений. Не ожидали их и Этцвейн с Миаламбером. Ифнесс Иллинет снова одобрительно кивнул:

– Требования Финнерака вполне обоснованны и справедливы – если паласедрийцы действительно несут ответственность за создание рогушкоев. Мы не слышали ни одного формального заявления паласедрийской стороны, признававшего или отрицавшего такую ответственность.

Седые брови канцлера превратились в сплошную мохнатую полосу над величественным носом. Он обратился к Ифнессу:

– Хотел бы знать, какую в точности функцию вы выполняете в ходе переговоров?

– Функцию независимого консультанта, – отозвался Ифнесс. – Гастель Этцвейн одобрил мое участие, хотя я не представляю официально ни Шант, ни Паласедру.

Канцлер пожал плечами:

– Как бы то ни было, мне все равно. Необходимо окончательно разъяснить позицию Паласедры. Мы полностью отрицаем какую-либо ответственность как за действия, так и за существование рогушкоев.

Финнерак живо возразил:

– Почему же они скрываются на вашей территории? Откуда они явились, как не из Паласедры?

Канцлер отвечал сдержанно, понизив голос:

– Последние заключения наших разведчиков таковы. Эти существа подосланы на Дердейн с Земли. Известно, что первая колонна рогушкоев сошла по трапу космического корабля, приземлившегося в Энгхе – безлюдной котловине недалеко от Большой Соленой топи. – Этцвейн настороженно взглянул на Ифнесса – тот с отсутствующим видом разглядывал обшивку стены. Канцлер продолжал: – Это все, что удалось узнать у ахульфов, населяющих район приземления. Теперь рогушкои возвращаются в Энгх. Их туда не допустят – паласедрийские войска уже выступили, чтобы уничтожить пришельцев. Завтра я намереваюсь наблюдать за ходом битвы. Возможно, удастся получить дополнительные сведения. Если хотите, можете меня сопровождать.

Глава 15

Канцлер разложил на столе карту, махнул рукой в холодную предрассветную мглу:

– Энгх где-то там. Отсюда впадина выглядит узким промежутком между хребтами, но, по сути дела, это большой вулканический цирк – взгляните сами. – Канцлер постучал костлявым пальцем по пергаменту: – Здесь мы вышли из планера. Теперь мы стоим лицом к долине реки Зек – точнее, над долиной. Паласедрийские отряды скрываются в лесу напротив. Они скоро выступят.

– А где рогушкои? – спросил Этцвейн.

– Самая многочисленная колонна выбралась из Соленой топи и приближается. Им предшествовали разрозненные группы. Мы им не препятствовали – они собрались в котловине. – Канцлер вглядывался в пасмурное рассветное небо: – Встречный ветер не позволяет Черным Драконам долететь до котловины – разведывательные данные недостаточны. И меня еще не известили о плане наступления.

Три солнца выкатились из-за гор, склон долины вспыхнул фиолетовым сиянием. В глубине долины разноцветными блестками отразился Зек – небольшая бурная речка. Финнерак указал на север:

– Вот они, передовые отряды! Почему бы их не потревожить с флангов?

– Я не полководец, – отозвался канцлер. – В военной тактике я не разбираюсь… Отойдите назад, вас заметят!

В долине появились бегущие трусцой первые ряды рогушкоев, издали напоминавшие темную приливную волну.

На ремне канцлера звякнул какой-то прибор. Он поднес его к уху, обернулся, глядя в небо, и повесил прибор на ремень.

Рогушкои приближались грузными размашистыми прыжками, неподвижно глядя перед собой, не оборачиваясь и не перекликаясь. По бокам колонны бежали атаманы, поблескивающие нагрудниками кольчуги.

Снова звякнул радиоприемник канцлера. Тот строго выслушал сообщение и пробормотал:

– Все идет по плану.

Опустив рацию, старый паласедриец встал лицом к далекой впадине, скрытой за противоположным склоном долины. Помолчав пару минут, он произнес:

– Ночью в Энгхе приземлился звездолет. Зачем? Можно только догадываться – по-видимому, он ожидает рогушкоев.

Обернувшись к Ифнессу, Миаламбер язвительно заметил:

– Вы можете предложить объяснение происходящему?

– Могу, – сказал Ифнесс Иллинет, – мне все ясно. – Он спросил канцлера: – На что похож звездолет? Из него кто-нибудь выходил? На корпусе есть какие-нибудь эмблемы?

– Мне передали, что звездолет выглядит