Детектив открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Глишич его опередил, шагнул вперед и протянул руку.

– Меня зовут Евгений… Евгений Крду. Из Румынии, Бухарест. А вы?

Говард в замешательстве принял руку Глишича.

– Говард Лонгботтом, президент Королевского клуба Воксхолл. Румыния, говорите? Вы тоже воздухоплаватель? Участвуете в сегодняшней гонке?

Писатель удивленно посмотрел на него и растянул губы в улыбке.

– О, нет, нет, нет… Я полицейский, приехал с визитом в знаменитый Скотленд-Ярд.

– Хм, хорошо, приятно познакомиться, сэр…

– Крду. Евгений Крду.

Лонгботтом махнул рукой.

– Боюсь, я не смогу произнести ваше имя. Простите… Но, Эдмунд…

Рид осмотрел купол «Королевы Пастбищ», который теперь возвышался во всем своем величественном размахе, взял баллон с пропаном и поместил в угол корзины, пристегнув к специальному креплению.

– Да, Говард?

– Вы слышали новости о сегодняшней гонке?

Детектив выпрямился и посмотрел Лонгботтому в глаза.

– Нет. О чем речь?

– Ну… вы знаете, что на участие в Кубке Беннетта в этом году записались десять британских клубов и отдельных воздухоплавателей, таких, как вы, а также три пилота из Германии и один из Бельгии. Пункт назначения – Трафальгарская площадь, и приз для первого, кто приземлит там воздушный шар, составляет восемьдесят фунтов. Остальным придется довольствоваться всего двадцатью. Я почти уверен, что на этот раз победит представитель Воксхолла, но у нашего спонсора в этом году есть несколько новых идей. Господин Ле Гранд упомянул, что хотел бы сам управлять воздушным шаром Воксхолла, и, насколько я слышал, он весьма опытный пилот. Кстати, почему вы не с остальными участниками забега в парадном павильоне перед воротами? Разве вас не пригласили туда?

– Да, конечно, – Рид пожал плечами. – Но вы же знаете, что я не люблю такого рода общение: распитие шампанского, пустые знаки внимания в адрес конкурентов, которые на самом деле желают вам потерять контроль над своим шаром или еще лучше – не взлететь. Я предпочту потратить это время на подготовку «Королевы» к полету и убедиться, что все в порядке. Сэр… Евгений… правительство прислало его изучить систему работы столичной полиции, и он выразил желание поприсутствовать на сегодняшнем мероприятии и оказался настолько любезен, что остался мне помочь, как и ваши ребята.

– Хорошо, – сказал Лонгботтом. – Как пожелаете, Эдмунд. Важно, чтобы расписание не изменилось. В половине девятого Ле Гранд официально откроет смотр, а гонка начнется спустя полчаса.

– К этому времени я подойду, Говард.

Президент Королевского клуба Воксхолл направился к следующему воздушному шару, и, когда отошел достаточно далеко, Рид повернулся к Глишичу.

– Румыния? Евгений Кр… Серьезно?

– Это первое, что пришло мне в голову, – буркнул писатель. – С этим именем есть один поэт из Баната, и типография, где я работаю, печатала его сборники стихов.

– Хорошо. Получилось вполне правдоподобно. Не думаю, что Говард отправился бы к Ле Гранду, если бы ты представился настоящим именем, но лучше не рисковать.

Наемные рабочие начали размещать на траве прожекторы вокруг вертикальных корзин воздушных шаров и подключать их к новым длинным газовым шлангам. Ле Гранд явно не пожалел денег – когда стемнеет, фонари загорятся и подсветят воздушные шары с земли. Не было никаких сомнений, что зрелище будет поистине завораживающим.

Оркестр на сцене перестал играть, его участники спустились один за другим, забрав инструменты. Глишич с интересом наблюдал за тем, как персонал дворца готовил все для торжественного обращения хозяина мероприятия, пока люди медленно возвращались с улиц и окружающих набережных, где отдыхали после обеда. Он не мог с уверенностью оценить, сколько человек поместится на поле между сценой и воздушным шаром, но предположил, что места определенно хватит для нескольких тысяч, а, может, и для всех десяти.

Глишич помог Риду уложить в корзину оставшиеся три баллона с пропаном и оставил друга настраивать и проверять оборудование с ребятами из клуба. Сам же отправился сквозь толпу, не обращая внимания на разговоры, которые слышал. По периметру поляны с воздушными шарами разместили столбы с факелами, рабочие зажигали их по очереди, так что в медленно сгущающихся сумерках потрескивание пламени вместе с доносившимся слабым запахом благовоний создавали мистическую атмосферу. Писатель предположил, что фестиваль воздухоплавателей обычно выглядит не так, и ему пришлось признать, что у Ле Гранда есть талант к созданию представления, пьесы, драмы, рассчитанной на самую широкую аудиторию.

Среди посетителей становилось все больше людей в малиновых кафтанах, перед павильоном для высокопоставленных гостей собралась целая дружина. Склонив голову, Глишич подошел ближе и с расстояния пятнадцати метров заметил знакомые лица. Сначала он увидел Стокера, который разговаривал с пожилым джентльменом во фраке, держа в руке узкий бокал шампанского. Ирландец остановился на середине предложения, словно почувствовал, что за ним кто-то наблюдает, повернулся, встретился взглядом с писателем, слегка кивнул и осторожно похлопал рукой по левому карману пиджака. Глишич был против того, чтобы Стокер принял приглашение Ле Гранда, но ирландец не захотел слушать доводы и сказал лишь, что доверяет револьверу, который так хорошо показал себя в борьбе с нечистью и злом. Учитывая случай в поезде, ответить на это было нечего.

Глишич двинулся дальше, миновал высокий столб, на конце которого от легкого ветерка покачивался тканевый флюгер. Рядом стояли два парня из Аэроклуба и что-то записывали в блокнот. Писатель вспомнил, что Рид рассказывал о подготовке к полету: они проверяли направление и силу ветра, чтобы поделиться данными со всеми пилотами. Чуть дальше, в середине небольшого круга, их коллега в окружении зевак запускал небольшие воздушные шары, наполненные природным газом, фиксируя направление движения и скорость подъема на более высокие слои. Рид тоже проводил подобные замеры недалеко от «Королевы». Он серьезно относился к увлечению воздухоплаванием, и если то, что сказал Говард Лонгботтом, было правдой, то факт, что его главным соперником мог стать Джордж Ле Гранд, должен был побудить его быть еще более дотошным, чем обычно.

Ямагата сменил западный наряд на традиционное кимоно из темно-синего шелка, перевязанное широким поясом, к которому прикрепил два меча в блестящих черных ножнах, с длинными, богато украшенными рукоятками. Он, как всегда, выглядел спокойным и собранным, стоя рядом с Чедомилем, который что-то ему объяснял. Хотя дипломат изображал расслабленность и беззаботность, Глишич по бледности лица и разгоряченным пятнам на скулах понял, что друг чувствовал себя неуютно, и понадеялся, что Миятович последует инструкциям Кука и вовремя доберется до безопасного места.

Несколько знатных дам, в основном среднего и пожилого возраста, беседовали с двумя врачами. Мур проявлял интерес к разговору, время от времени кивая и пожимая плечами, а Фредерик Тривз выглядел замкнутым и сдержанным, как будто чувствовал себя