Протянутая рука Глишича упала.

– Друзья! – восторженно воскликнул Ле Гранд. – Вы только что стали свидетелями поступка, который неопровержимо доказывает правильность наших решений и того пути, который мы выбрали! Этот человек – когда-то мой смертельный враг – сам убедился, что наступает новое время и что он должен быть на стороне прогресса! Именно благодаря ему я пришел к тому, что так долго искал, – к указателю, который приведет нас всех к величайшей тайне мира, откроет для нас ворота в славное будущее!

Ле Гранд сунул правую руку в карман кафтана, вытащил две старые тетради и поднял так, чтобы все могли их увидеть.

– Человек, который позволил мне завершить поиски флорентийского дублета, присоединился к нам, стал одним из нас!

Затем одновременно произошли два события – слишком быстро, чтобы собравшиеся люди, все еще окаменевшие от того, что происходило на сцене и под ней, смогли как-то на них отреагировать.

Глишич стиснул зубы, собрал последние остатки воли и сил и решительно поднял оружие, направив его на Ле Гранда.

Что-то мелькнуло в воздухе, вампир внезапно пошатнулся, в замешательстве глядя на обрубок руки чуть ниже локтя. Темно-синяя тень в мгновение ока нагнулась, забрала блокноты из пальцев отрубленной руки, лежавшей на досках сцены, и сунула их за пазуху под шелковое кимоно.

Писатель увидел, как Ямагата грациозно отскочил в сторону с длинным мечом в руке. «Нет ничего лучше тамахаганэ, – вспомнил он слова японца. – Лучшие японские мечи выкованы из этой стали».

Глишич стиснул зубы, прижал указательный палец к рукояти «паркера» и отправил серебряную пулю в бледного Ле Гранда, который упал на колени и схватил культю другой рукой. Слуга вампира, предлагавший причастие, вышел из оцепенения и бросился на Глишича. Обрез громыхнул, но вместо того, чтобы серебряная дробь разорвала существо на сцене, она разбила хрустальную чашу, и красная жидкость вылилась на траву.

Внезапно холодный и отстраненный от всего, словно наблюдал за всем со стороны, Глишич замахнулся, ударил нападающего по носу и услышал хруст костей и хрящей. Человек в малиновом кафтане упал на бок, а писатель вытащил два патрона с левой стороны магазина, перезарядил «паркер» и повернулся к Ле Гранду.

Ближайшие к нему люди с изумлением смотрели на удлинение белесых костей и на то, как они покрывались новыми слоями тканей: мышц, сосудов, кожи. Лицо существа исказилось от ярости, все еще стоя на коленях у ног будущей невесты и королевского кузена, он повернул голову к своим людям на сцене и прошипел:

– Убейте их. Убейте их всех.

Чары над толпой разрушились. Ошарашенные зрелищем люди поддались первому порыву и сломя голову побежали как можно дальше от неожиданного насилия на сцене и вокруг нее. Глишич предположил, что призыв Ле Гранда к убийству не подразумевал случайного устранения простых людей; нет, он был уверен, что у каждого из его последователей в малиновом кафтане были точные инструкции, кого следует устранить: членов Военного совета, видных общественных деятелей, которые не до конца доверились плану вампира.

Но члены Военного совета пришли подготовленными. И они были не одни.

Нападение Ямагаты стало сигналом к всеобщему волнению, и из ворот поместья донеслись пронзительные свистки. Агенты Кука сделали свое дело и захватили сады, чтобы атаковать армию Ле Гранда с тыла. Крики, треск и шум эхом разнеслись по склону. Слуги Ле Гранда, наделенные его кровью, были более стойкими, чем обычные люди, но они не обладали способностью к регенерации. А кирпаны[63], с которыми умело обращались агенты, оказались смертельно опасны.

Перед павильоном, окруженным малиновыми кафтанами, стояла группа людей: Аберлин, Стокер и Кук спокойно целились из револьверов, как будто находились на стрельбище, Мур и Тривз заняли место позади них. Не было видно лишь Миятовича. Люди Ле Гранда набросились на членов Военного совета, но сосредоточенный огонь троих мужчин эффективно их обезвредил. Откуда-то из-за павильона, с того места, где располагались конюшни Ле Гранда, послышалось испуганное ржание лошадей.

Когда Глишич снова поднял «паркер» и поискал на сцене Ле Гранда, его уже там не было, как и принцессы Каролины. Альберт Виктор стоял один возле рухнувшей кафедры и кривого столба с мегафонами, растерянно качая головой, как будто попал в кошмар, от которого никак не мог проснуться. Ямагата согнулся, расставив ноги и держа меч над телом в малиновом плаще, лежавшим на досках. Молодые люди в темных костюмах торопливо призывали гостей уйти со сцены – писатель предположил, что это делали агенты Кука.

Он посмотрел сквозь толпу и справа увидел группу людей в малиновом – они быстро шли вниз по пологому склону к воздушным шарам, грубо толкая посетителей, которые не успели уступить им дорогу. Среди них Глишич увидел Ле Гранда и Каролину, крепче сжал «паркер» и последовали за ними.

Жестокий удар сбил его с ног на землю. Глишич в последний момент увернулся, увидев человека Ле Гранда с высоко поднятым ножом – возможно, того самого, который вел карету в ночь неудавшегося обмана с двойником Каролины, – и рефлекторно нажал на спусковой крючок обреза. Нападающий отлетел в облаке крови и неподвижно упал на спину.

«Еще четыре, – мрачно подумал Глишич. – Если я продолжу в том же духе, у меня не останется патронов для Ле Гранда».

Глишич взялся за правую сторону магазина и заполнил обрез обычной дробью.

Крик и рычание заставили его развернуться на каблуках.

Перед ним оказался еще один человек Ле Гранда, на небритом морщинистом лице которого читалось изумление: он выронил длинное лезвие и поднес руку к горлу, откуда хлынул красный поток. Широко раскрыв глаза, мужчина уставился на окровавленные пальцы и рухнул лицом вниз, как срубленное дерево, так что Глишичу пришлось отскочить в сторону. Позади убитого он увидел знакомое лицо.

– Сколько еще раз вы спасете меня, Лорд?

Молодой агент улыбнулся и наклонился, чтобы вытереть клинок о малиновый кафтан мертвеца.

– Столько, сколько потребуется, господин Глишич. Во всяком случае, пока я буду на службе.

Он кивнул писателю и побежал сквозь толпу к павильону, чтобы помочь Аберлину и остальным. Глишич глубоко вздохнул и поспешил за Ле Грандом и его свитой к воздушным шарам, беспокоясь за Рида.

Детектив торопливо освобождал привязанную «Королеву Пастбищ» от балласта и креплений. Увидев Глишича, он укоризненно повернул голову и указал вверх. Писатель поднял глаза и увидел в небе черный силуэт воздушного шара, который становился все темнее и темнее.

– Ты опоздал, Глишич, ты опоздал.

– У меня было срочное дело. – Писатель ощупал лицо, на котором начал появляться отек от