рук были вспухшими и травмированными, а сам он, изможденный и искалеченный, едва дышал. Это был тот самый ребенок, которому я с утра заглядывала в глаза. Теперь же он был обречен на смерть, если ему вовремя не помочь.

– Исцели его, скорее! – взмолилась юная ведьма.

– Откуда ты знаешь, что я фейри? – удивилась я.

– Твоя природа читается по твоему телу, как бы ты ни закрывала уши волосами. Я не знаю, почему ты нам помогаешь, но если взялась, то исцели этого ребенка, он мучается.

Только теперь я вспомнила, как быстро когда-то сама отличала фейри от людей лишь по их гибкому телу, нетипичной красоте движений. Мне все еще не верилось, что я, обычная человеческая девушка, могла стать одной из них.

– У меня почти нет ресурса магии, и я никогда раньше не исцеляла… Даже силами не умею толком пользоваться.

В этот момент девушка заплакала, но плакала не она одна. Из углубления в каменном выступе стены послышался плач совсем маленького ребенка, заставивший волосы на моей голове по-настоящему зашевелиться.

Я подошла к каменной тюрьме, представлявшей из себя глубокое узкое отверстие, закрытое решеткой и замкнутое на замок. Внутри находился живой ребенок месяцев семи, не больше. Рядом располагались еще два таких отверстия, и, заглянув туда, я отшатнулась, прикрывая нос рукавом. Голова закружилась от вони и шока, смрад разлагающейся плоти ударил в лицо, разрушая все мои представления об ужасах, творимых Инквизицией. Две оставшиеся тесные тюрьмы из камня были наполнены останками маленьких детей. За ними в обитель смерти должен был последовать и третий, еще живой ребенок, но его я, к счастью, обнаружила вовремя.

– Скорее, найди ключи! – крикнула я ведьме, которая возилась с веревками мальчишки, освобождая его руки и ноги.

Она посмотрела в мою сторону и тоже подошла взглянуть на то, что так поразило меня, но так и замерла на месте, не веря своим глазам. Поняв, что от окаменевшей девушки помощи уже не дождаться, я сама бросилась к убитому мной Инквизитору и начала обшаривать его тело. К счастью, ключи висели, свободно пристегнутые к ремню. Я быстро схватила их и открыла тюрьму, в которой сидела маленькая девочка. Она была измучена и ослаблена, но вполне могла выжить. Впервые я почувствовала поток жизненных сил именно в ее маленьком тельце – наверное, потому, что очень хотела этого, бессознательно, но сильно.

Словно фарфоровую, я осторожно взяла малышку на руки, очень аккуратно вытаскивая из узкого пространства. Уложила к себе на руку и вытащила другой рукой воду из небольшой сумки, которую прихватила с собой. К счастью, графин в кожаном чехле остался целым после моего падения в тоннелях. Малышка выпила пару глотков предложенной воды, она была в плохой одежде, которая едва прикрывала худенькое, маленькое тельце.

Сложно было представить, какими нужно обладать жестокостью и равнодушием, чтобы творить такие бесчинства. Инквизиция не просто уничтожала магов и ведьм, она измывалась над ними и их детьми. Зачем? Этого понять я бы никогда не смогла… Но одно я усвоила точно – мне не место среди них. Мне не было места среди фейри долгие годы, пока я считала себя человеком. Не было места и сейчас – я не желала быть такой, как они.

– Как тебя зовут? – обратилась я к ведьме.

– Лайла.

– Ты должна снять с этой туши рубашку, Лайла, ребенка необходимо лучше укутать. Девочка совсем слаба, но будет жить.

Девушка быстро справилась с заданием, и вскоре малышка была завернута в темную рубашку Инквизитора, которая, к счастью, не успела пропитаться его кровью. Затем передала мгновенно уснувшую малышку Лайле, а сама подхватила мальчишку на руки. Он застонал, и я ощутила, что ему и правда не жить без исцеления, но оставить его тут было бы бесчеловечно. Об этом не шло и речи.

Теперь нам необходимо было быстро освободить остальных пленников и убираться. В любой момент в темницы могли нагрянуть другие Инквизиторы и даже сам Эрбос, на которого отныне не могла смотреть как прежде. «Как он мог позволить творить такие злодеяния? Может, он не знает? Нет, определенно знает», – обозначился в мыслях вердикт, поскольку видела, как муж внимателен ко всему, что делает, а особенно к своим обязанностям перед королем.

Вскоре мы с Лайлой и двумя детьми на руках вернулись к камерам. Люди, увидев нас, с облегчением бросились на железные прутья. Какая-то женщина стала выкрикивать имена детей, которых мы смогли вытащить из пыточной камеры живыми. У меня заболела душа – мальчику я помочь не смогу. Наверняка он медленно и мучительно скончается.

Я уложила ребенка на солому, устилающую пол. Одежда мальчика была изодрана ударами, которыми его пытались вынудить говорить, выдать остальные места обитания магов и ведьм. Женщина, которая до этого звала своих детей, теперь повисла на решетке и тихо плакала, заметив, в каком состоянии ее сын. Достав ключи из кармана штанов, я спешно отперла сначала одну дверь камеры, затем другую, что была напротив, выпуская оттуда всех пленников.

– Исцели его! Ты же фейри! – обратилась ко мне мать мальчика, бросившаяся к нему и осознавшая, насколько тяжелы его увечья.

– Она не может, у нее нет ресурса, – ответила за меня Лайла. – А я бессильна как минимум до завтрашнего вечера.

Я удивленно посмотрела на девушку. Оказывается, ведьмы тоже имели дар исцеления. По крайней мере, именно эта точно.

– Мы можем каждый дать от себя понемногу, и она напитает себя силами, затем исцелит Клайда. Он должен жить не только потому, что дорог нам, но и потому, что важен.

Я обернулась на звук мужского повелительного голоса и увидела позади себя высокого молодого мужчину с короткими черными волосами. Ярко-синие глаза рассматривали меня с тем же интересом, с каким я исследовала его красивые черты лица. Одежда мужчины была совсем простой, а на лице было много мелких ссадин, но это вовсе не уменьшало величественности вида. Он был сильным магом – это я почувствовала сразу, едва заглянув в синие глаза – магия в них считывалась без труда.

– Я не уверена, что смогу взять мало. У меня нет опыта. Совсем.

– Нет времени размышлять, попробуешь на мне. Если что, я готов отдать свою жизнь, чтобы спасти того, кто способен убить Градоса.

– Смешанный ребенок? Дитя фейри и мага? – спросила я удивленно и снова посмотрела на мальчика. Его уши были человеческими, а фейская магия не распознавалась сородичами. Именно поэтому во мне ее никто и не видел. Для Инквизиторов этот ребенок выглядел просто магом, на самом же деле он являлся настоящей