делая шаг по направлению к дверям. И двери открылись сами, словно кто-то невидимый их отворил. Створки практически бесшумно разъехались в стороны и мы, все еще не веря своим глазам, медленно вошли. В большом зале, уставленным разной непонятной аппаратурой, от которой исходил гул, было полно народу. Вернее мертвяков. Кто-то из них сидел за столом, уронив голову на стол, кто-то распростерся рядом, некоторые прямо между столов и шкафов. Андрей нагнулся к одному из них, лежащему прямо на проходе и прикоснулся пальцами к шее.

— Он теплый! Они спят? — произнес он шепотом, ужас на его лице было скрыть невозможно. Хаймович, почти с таким же выражением лица как у Андрея наклонился пощупать. Только я не сомневался в том, что все они мертвы, поскольку не видел внутренним взором в этом зале никого живого.

— Да. Это невероятно, но факт, — озвучил Хаймович, свою недавнюю мысль, разгибая и сгибая руку покойника. Причем рука человека, одетого в белый халат, была совершенно подвижна, и гибка. Они все тут были почему-то в белых халатах. Странная у них форма, доложу я вам. Не практичная очень.

— Смерть их, судя по температуре тела, — продолжил дед, — и, принимая во внимание чашку кофе найденную нами, наступила минут 10–15 назад. И в то же время лет двести назад. Я конечно догадывался, что время не линейно. Но то, что ИР натворил со временем ни в какие базовые и не базовые понятия физики не укладывается. Старику Эйнштейну такое и не снилось…

— А кто такой старик Эйнштейн? — спросил Андрей.

— Альберт Эйнштейн ученый физик, создавший 'Теорию относительности' в начале двадцатого века. А так же установивший, что энергия пропорциональна произведению массы на скорость света в квадрате, — ответил бесстрастный механический голос откуда-то с потолка.

— Твою дивизию!

— Засада!

Первым моим порывом было рвануться назад, но Сивуч уже стукнулся в двери лбом, рассчитывая, что они автоматически откроются при приближении. И я понял, что двери теперь просто так не откроются…

— Закрыты! — взвыл Андрей, упираясь в двери.

Я подоспел к нему на помощь и решил их открыть тем же способом, что пол часа назад, попросту разжать створки. А Хаймович, как не странно, остался безучастным.

— Вы очень предсказуемы, — произнес механический голос, вещая с потолка, — Хочу предупредить, что ваша попытка отсюда выйти может закончиться с тем же результатом, и так же как у обслуживающего персонала. Вы все умрете.

— Чего тебе надо? — спросил Сивуч, оборачиваясь и таращась в потолок.

— Мне нужно, чтобы называющий себя Моисей Хаймович выполнил возложенные на него, согласно договора, обязанности. А именно, произвел подключение биологической составляющей к серверу объектов.

Вот же, выражается железяка, вроде и по-русски говорит, а понимаешь через слово!

— Варианты? — спросил я у Моисея Хаймовича, подпиравшего подбородок кулаком. Дед продолжал спокойно сидеть за столом рядом с распростертым на полу трупом, и кажется, мечтал о чем-то своем, о девичьем…

— Вариантов два, — ответствовал вместо деда, голос. Звучал он ясно, громко, но отсутствие интонации в словах, делало его совершенно безжизненным. Может поэтому, я и понимал его с трудом?

— Первый вариант — вы отказываетесь от выполнения договора, двое из вас потеряют жизнеспособность сейчас. А один все равно выполнит договор, по понятной ему причине. Второй вариант — умрет только один.

— Дед! Да не молчи как пень? Про что он говорит? — не выдержал я.

— Он говорит, что в случае моего отказа, вас он убьет, и прямо сейчас активирует, сидящую во мне личинку, и я выполню все указания. А поскольку этот вариант он сможет воплотить немедленно, то и умирать мне одному. во-втором варианте, от этой личинки, — дед замялся, — Вас он видимо обещает отпустить.

— Это что? Правда? — спросил Сивуч.

— Нет! Блядь, это сказка на ночь!

— Максим! Ты опять нарываешься? — оборвал меня Хаймович, грозно сверкнув глазом, и предотвращая попытку Сивуча младшего, кинутся на меня с кулаками.

— Ход ваших мыслей мне понятен. Вы недалеки от реального понимания действительного порядка вещей, — констатировал ИР, вмешиваясь в разговор, — Дальнейшая ваша дискуссия не имеет смысла, поскольку оба варианта приводят к тождественному результату — я достигну своей цели. А кто из вас останется жив, решать вам.

— А где гарантии, что ты оставишь моих спутников в живых? — спросил, наконец, Хаймович у железного голоса.

— Я не даю никаких гарантий, а предлагаю вам варианты. В данное текущее время ты, спрашивающий, отправишься в хирургическое отделение, где под моим руководством произведешь ряд действий. Твои спутники останутся здесь как гарантия твоего добросовестного отношения к процессу. И хоть я не знаю, по какой причине кроме кровного родства вы — люди, готовы совершать поступки, противоречащие здравому смыслу и расчету, во благо других людей и во вред себе…Но я учел эту особенность человеческого рода.

— А как он может нас убить? — спросил я шепотом у старче.

— Ну, как-то же он убил тут всех, — пожал тот плечами, — излучение, или газ пустил…

— Но ведь если он соберется всех убивать, то как оставит в живых тебя одного? — прошептал я в ухо Хаймовичу, — Что-то здесь не то…

— Ты думаешь, он блефует?

— А, то!

— Мне тоже непонятно, как я могу остаться в живых с этой тварью внутри, — произнес Андрей.

— Мое терпение не безгранично, — заявил ИР, — Время на решение такой простой дилеммы у вас больше нет!

— Я согласен, я все выполню! Дай мне пару строк написать на прощание моим друзьям, — сказал Хаймович, при этом острый кадык его дернулся, словно он мышь проглотил.

— Ты, что? Сдаться решил? Мне не нужна моя жизнь такой ценой! Слышишь! Хаймович! Я к тебе обращаюсь, — схватил я деда за грудки, при мысли, о смерти Хаймовича комок в горле встал.

— Успокойся Максим, после моего ухода внимательно прочитаешь, что я написал, — грустно, но очень твердо ответил Хаймович.

И он, почти не глядя, открыл ящик стола, вытащил несколько листов бумаги, повертел их и так, и эдак, и, выбрав один лист, с чистой обратной стороной стал писать. Щелкнул авторучкой, хмыкнул что-то себе под нос и застрочил. Старательно выводя печатные буквы, и наклоняясь над листком всем телом, чтобы не дай бог, никто не увидел. Меня поразило его решение и скрытность. Словно это он не мне пишет. Ведь мне же все равно читать? Так какая разница, раньше я это прочитаю или позже?

***

Странно ощущать внутри себя силу, и не использовать ее, и не освободится. Но все же она медленно просачивалась сквозь оболочку, уходила в пространство вокруг меня. Я физически чувствовал, как воздух вокруг оболочки напитывается этой силой и