— Мы ему не навредим? — воспользовавшись небольшой заминкой, спросил Ричард таким хриплым и густым голосом, что я чуть не застонала вслух.

— Не навредим, — засмеялась с той же хрипотцой и оседлала его...

Потом мы лежали поверх покрывала, по-прежнему полуодетые, вспотевшие, разгорячённые, и смотрели в потолок. Моя голова покоилась на мирно вздымавшейся груди мужа, его правая рука сжимала мою и изредка он подносил её к губам, целуя пальцы.

— И что мы будем делать?.. — задала я, наконец, вопрос. — Ты притворишься, что согласен, и уедешь, я тоже покину столицу, якобы смирившись, но... что потом?

— Я должен был пройти весь этот путь, чтобы понять... — невпопад произнёс он. — Дойти до этого самого мига. Прежде я думал, что моё сердце успокоится местью. Но теперь я знаю, что успокоюсь, лишь когда тебе и ребёнку ничего не будет грозить.

Я тяжело вздохнула, и Ричард крепче сжал мою руку и поцеловал в висок.

— Тебе придётся отправиться со мной. Я не отпущу тебя одну в Равенхолл, только не сейчас. Я хочу, чтобы ты всегда была у меня на глазах.

Освободив ладонь, я положила её на скрытый платьем живот. Он уже начал расти. Медленно, но с каждым днём будет всё быстрее и быстрее, и очень скоро я не только не смогу скрывать беременность, я не смогу ездить верхом. И передвигаться в повозке будет неудобно...

Но выхода не было. Я бы тоже не вернулась в Равенхолл одна.

— Думаешь, он нас отпустит? — извернувшись, я взглянула на мужа снизу вверх.

— Думаю, да. Ещё несколько публичных порок, и отпустит, — уверенно кивнул Ричард. — Мне жаль, Элеонор, — добавил, словно был виноват в том, что творил король. — Я не знал, что всё так сложится.

Я тоже не знала. Череда сложных выборов привела нас к этой точки. Никто не был в силах предсказать будущее. Мы — и я, и он — действовали, как считали, что будет лучше — в тот миг, при тех обстоятельствах. Ричардом руководила месть, мной — желание выжить и вернуть замок.

Я прикрыла глаза. Внутри всё содрогалось от мысли, что ещё нам предстоит. Но в то же время пока Ричард сжимал мою ладонь и царапал щетиной щеку, жила и надежда, что мы справимся.

Уже на следующий день нам дозволили покидать покои, и я поняла, что монарх сменил гнев на милость. Я наконец-то увиделась с Беатрис, а Ричард — со своими людьми.

— Нас заперли сперва, как скот! — возбуждённым шёпотом рассказывала она, то и дело оглядываясь по сторонам, чтобы никто не услышал. — Первую ночь все спали в одном помещении, и леди, и мужчины! Лишь утром нас расселили.

— С вами хорошо обращались? Кормили, не били? — спрашивала я с тревогой.

— Сносно, — фыркала Беатрис. — Но я очень волновалась о тебе. Оруженосец Его светлости места себе не находил, как и Томас, то есть, сир Грейвилл. И все остальные...

— Да, нас тоже никуда не выпускали несколько дней, лишь на аудиенции с Его Величеством.

— И каков он? Его Королевское Величество?

Такой же человек, как и мы все — со своими пороками, слабостями, стремлениями, — так я хотела ответить.

— Его Королевское Величество проявил ко мне милосердие, — сказала вместо этого. — Но я буду выслана из столицы, и мне запрещено возвращаться в течение десяти лет.

— Ох! — Беатрис поднесла ладони к лицу. — Но это слишком жестоко, Элеонор! Ты же ничего не сделала...

Как оказалось, я сделала непозволительно много. Для женщины. Наверное, даже герцог Блэкстон столько не согрешил как я, которая лишь попыталась бороться за свою жизнь и не смирилась с решениями, что приняли за меня мужчины.

Ведь запуганный Ричардом Роберт подтвердил нашу ложь. На его допросе король присутствовал лично и ещё раз выслушал про якобы завещание Генриха, обман, ссылку в обитель, попытку моего убийства. Но даже это не убедило монарха.

Наверное, в его глазах я должна была покорно дождаться, пока меня убьёт ловля рыбы на ледяном ветру, а также скудное питание и болезни. Но зато тогда все могли бы сказать: «ох, бедняжка Элеонор, как героически она страдала, сколько претерпела, какой кроткой и послушной осталась, простила всех своих обидчиков».

Только вот бедняжка Элеонор умерла гораздо раньше, а я была готова ногтями цепляться за вторую жизнь и новый шанс и бороться до конца. Будь я мужчиной, не задумываясь, встала бы рядом с Ричардом во время боя.

Но здесь я была женщиной, которым не полагалось иметь ни собственный голос, ни точку зрения, а потому приходилось быть умной, расчётливой, осторожной.

Ночами мы долго говорили с Ричардом, как всё лучше «провернуть». Мы должны были покинуть королевский дворец и Лион одновременно, и отряд, что будет сопровождать меня, не должен отбыть далеко от столицы, чтобы мы не разминулись в пути. И провели порознь как можно меньше времени.

— Но как мне убедить войско, которое ждёт мира, что война должна продолжаться? И как я смогу его возглавить, если все недели, пока шли дрязги, я не выказывал ни малейшего желания ввязываться в борьбу за власть? — вслух размышлял Ричард, измеряя спальню кругами.

Я сидела на кровати и жадно наблюдала за ним.

— Поддельное завещание герцога, которое недавно обнаружилось? — предлагала идеи. — Его последние слова, которые ты услышал, ведь был рядом в час смерти? Непримиримая позиция короля, который отказался миловать бунтовщиков?

Я перечисляла и загибала пальцы, понимая, что будет непросто.

Забавно. Лишь оказавшись в этом мире, я в полной мере прочувствовала, почему в прошлом люди восставали против монархов, наделённых абсолютной властью, и свергали их.

Чего не хватило Его Величеству Рейнольду II? Ричард принёс ему на блюдечке мир. Придумал красивую ложь, в которую так легко было поверить и простить меня за какие-то прегрешения. Простить безусловно, потому как мой муж помог ему выиграть войну.

Но нет. Ничем не ограниченная власть порой затмевала разум. Королю показалось этого мало, он чувствовал себя... уязвлённым? И даже не моими действиями, а восстанием, которое поднял герцог Блэкстон. Правда, тот был мёртв, и на нём уже нельзя было выместить гнев. Но остались другие люди...

Тихонько усмехнувшись своим мыслям, я покачала головой. И предложила, озорно улыбнувшись.

— А давай скажем, что маркиз Нотвуд всегда был верен королю? Что убил Блэкстона по его приказу и хотел убить тебя и меня, чтобы развалить войско и внести раскол в сплочённые ряды?..

Ричард остановился и круто развернулся, впившись в меня взглядом.

— Элеонор!.. — выдохнул он потрясённо.

Я скромно пожала плечами.

Почему бы и нет?..