— Я не хочу оставлять тебя здесь одну.

— Немного пренебрежения к жене показать не помешает, — я хмыкнула и увидела, как гнев вновь вспыхнул в глазах Ричарда. — Со мной едва ли что-то произойдёт. А вот ты сможешь вложить в голову короля толику сомнений.

Он стиснул челюсти, и под тёмной щетиной на скулах прокатились желваки.

— Ты единственный, кто может остановить эту войну. Ничего не изменилось. Пусть король об этом помнит. Даже хорошо, что он не давал тебе сегодня говорить, — я позволила себе лёгкую улыбку. — Ты молчал, а теперь завтра сможешь сказать всё так, как будет выгодно нам...

Кажется, моё лицо приняло слишком мечтательное выражение, потому что Ричард поднял на меня изумлённый взгляд.

— Откуда это в тебе, жена? — спросил он задумчиво. — Не раз уже размышлял об этом... порой ты плетёшь интриги не хуже, чем во дворце.

Я скромно потупилась.

— Научилась в обители, — сказала, в общем-то, правду. — Очень хотелось выжить.

Ричард хмыкнул. Почти теми же словами я объяснялась сегодня перед королём. Он поцеловал меня в лоб и встал, подошёл к кувшину с водой, чтобы умыть лицо перед сном, и я проследила за ним взглядом.

Во всём, что касалось меня, он был слишком прямолинеен и честен. Водил за нос Блэкстона, давно замышлял предательство, чтобы отомстить за жизнь сестры, а теперь боялся оставить меня во дворце, чтобы поговорить наедине с королём.

Я стала его слабостью. Непозволительной слабостью в это жестокое время, точкой давления, которую нащупал и Его Величество Рейнольд II.

Но утром Ричард поступил, как мы договорились. Слуге, принёсшему завтрак, он велел позвать главного распорядителя, а уже ему сказал, что желает встретиться с монархом в более узком кругу.

— Мне не нужны чужие уши, — цедил он через зубы, высокомерно смотря куда-то поверх головы распорядителя. — Вчера мы были окружены посторонними. Я не мог говорить о действительно значимых вещах.

Надо было видеть Ричарда в тот момент! Даже я, зная всю правду, прониклась до мурашек, что рассыпались по рукам и спине.

Кажется, проникся распорядитель, потому что не прошло и получаса, как он вернулся и увёл Ричарда одного.

— Вам не позволено покидать покои, — сказал мне, желая лишь ещё раз подчеркнуть этот запрет.

— Не будем же задерживаться, — нетерпеливо позвал его Ричард, даже не взглянув на меня. — Накануне мы уже потеряли время.

Об этом мы с ним тоже уговорились заранее. Дать понять, что, пусть мы и близки, пусть и поженились без благословения монарха, всё же на первом месте у барона Стэнли были дела государственной важности.

А уже после них шла супруга. Мятежная маркиза Равенхолл.

Не хотелось бы остаться в истории под этим именем.

Весь оставшийся день я провела в одиночестве. Заняться в спальне было решительно нечем: ни книг, ни даже выживания. На мои просьбы принести что-нибудь служанки учтиво кивали, но ничего не делали. И, конечно же, не объясняли. Наверное, им кто-то запретил.

В ожидании время тянулось ужасно медленно, одна минута казалась часом. Я ходила от стены до стены, ломая сцепленные в замок пальцы. Пыталась поспать, но не смогла уснуть. Не позволяли клещи тревоги, которые скручивали внутренности в тугой узел. Я даже не чувствовала голода, после трёх ложек встала из-за стола, потому что меня начало тошнить. Беспокойство не позволяло ни спать, ни есть.

Я сама ведь подала Ричарду идею, настояла, чтобы он отправился к королю один... а теперь жалела.

Но что ещё можно было придумать? Мы были сильно ограничены в вариантах. Я надеялась, что король поймёт язык силы, знакомый ему и этому миру. Конечно, мы рисковали. Вновь.

Но так уж складывалась наша жизнь.

Когда вечером скрипнула дверь, я подлетела с постели и бросилась к ней, едва успев накинуть на плечи плащ. Ричард вернулся и пришёл один. Первым делом я оглядела его, ища видимые и невидимые следы пыток. За прошедший день я многое успела себе надумать!

Но он крепко стоял на ногах, пусть и шатался от усталости.

— Ну?.. — только и смогла выдохнуть, стуча зубами от волнения. Челюсти сводило, и я с трудом шевелила языком.

Подойдя к мужу, я положила ладони ему на грудь и приподняла подбородок, чтобы смотреть в глаза. Ричард почему-то отворачивался, избегая моего взгляда.

— Что такое? — я стиснула в пальцах его камзол. — Говори же! — нетерпеливо приказала.

— Кажется, он сменил гнев на милость... — сдержанно произнёс Ричард. — Созвал сегодня королевский Совет, я потому припозднился. Они желали узнать о войске и его возможностях как можно больше... я слегка приукрасил.

— Но почему ты тогда недоволен?

Моя тревога по-прежнему не отступала.

Ричард посмотрел на меня больным взглядом.

— Король требует, чтобы я оставался в столице всё время, пока не установится крепкий, надёжный мир... и ещё пять лет сверху. А ты должна будешь вернуться в Равенхолл и десять лет не сможешь появляться в столице.

— Вот, значит, как...

Глава 76

— И что ты ответил?

Кажется, я задала самый тяжёлый вопрос за всю жизнь. Но я старалась смотреть на мужа и не отводить взгляда.

— За кого ты меня держишь, Элеонор? Считаешь, я прошёл этот путь, ты прошла этот путь, чтобы теперь нас разделили на долгих десять лет? И за что? За то, что я принёс ему мир?!

Его голос сочился такой ненавистью, которой я не слышала, даже когда раньше он говорил о Блэкстоне. Чувство необычайной гордости затопило меня с головой, я обхватила лицо Ричарда ладонями, подвинула к себе и поцеловала в губы. Он тут же ответил, уже сам притянул меня ближе, сжал талию, зарылся в волосы, растрепав причёску и скинув все заколки и ленты на пол.

А дальше... дальше было какое-то безумие. Он ослабил шнуровку моего платья на спине, потянул рукава с плеч, но не снял до конца, лишь открыл взору ключицы и освободил грудь. Рванул с себя камзол, на рубашке расстегнул несколько верхних пуговиц, кое-как справился с поясом на брюках. Всё это время мы не прекращали целоваться, как безумные, будто впервые дорвавшиеся друг до друга подростки. Словно хотели в ласку и прикосновения вложить весь страх, все переживания, всю злость, что копилась и копилась внутри, а теперь нашла выход.

Я потянула Ричарда к кровати, и он позволил завалить себя на спину. Сама же забралась на него сверху и, заглянув в потемневшие, полные страсти и желания глаза, увидела на миг в них своё отражение: раскрасневшееся лицо, припухшие от поцелуев