— Это возможно. Впрочем, погибнуть можете и вы, и я…

— И ваша матушка?

— Да, хотя вероятность того мала.

— Кузины. Девушек стоит отправить подальше отсюда…

— Я поговорю с матушкой.

Вряд ли в этом есть смысл. Если она изначально знала, но взяла девочек с собой, то… то не сочла положение настолько опасным? Или…

Впрочем, об этом Бернхард спросит у матушки.

— Хорошо… — комендант выдохнул и на лице его появилось выражение мрачной сосредоточенности. — Тогда я, пожалуй, и вправду займусь укреплениями. Надо ещё башню связи проверить, к сожалению, оптограф старой модели, поэтому порой доставляет проблемы…

— Потом отправлю Улю с Элей посмотреть.

— Они у вас весьма… способные.

— Занозы, — Бернхард позволил себе улыбку. — К сожалению, их матушка скончалась… а отец счёл воспитание дочерей задачей слишком сложной и земной для творческого человека. Поэтому матушка их забрала. А её жизнь была связана со службой. Сперва отца, потом моей…

— И своей собственной?

Тэр Трувор был достаточно сообразителен не только для того, чтобы задать вопрос, но и для того, чтобы в качестве ответа довольствоваться лёгким наклоном головы.

— Матушка сперва думала определить их в пансион. Но она весьма… скажем так, дотошна. И сперва предпочла инициировать проверку выбранных пансионов. А почитав отчёты, пришла к выводу, что в гарнизонах безопасней. Девочки тоже не возражали.

Ульрика поддела сегмент брони, чтобы нырнуть под него.

— Учителей матушка нанимала, но в гарнизонах всегда есть, чему поучиться помимо манер…

Элоиза вытерла руки о платье.

И Бернхард отвернулся. В конце концов, с големом и без него разберутся.

— Извините. Кажется, это не моё дело, — сказал комендант и тоже отвернулся.

— Не ваше, — согласился Бернхард. — Однако я понимаю вашу обеспокоенность. И поговорю с матушкой.

Всё одно придётся.

Матушка устроилась в кресле, где тихо, вполголоса, рассказывала что-то тэре Урсуле.

— Прошу прощения, что отрываю. Но мне необходимо побеседовать. Конфиденциально, — сказал Бернхард, глядя на тэру Урсулу, которая мигом исчезла в стене. Вот только Бернхард не позволил себе поверить и поставил купол. — Дорогая матушка, а почему вы всё это мне не рассказали?

— Да… как-то к слову не пришлось, — матушка повернулась, чтобы видеть его. — Тем паче не люблю рассказывать одну историю дважды. А ты, как показала практика, и сам неплохо ориентируешься в актуальной политической картине мира.

— Матушка… а давайте нормально?

Бернхард, не дожидаясь разрешения, опустился на край кресла.

— Я безмерно вас уважаю и почитаю, как подобает хорошему сыну…

— А любишь?

— Простите?

— Уважение и почитание, конечно, это замечательно, но… я понимаю, что изрядно испортила твоё детство. Да и во взрослой жизни тебе порой достаётся.

— При чём здесь это?

— Не знаю. Я ведь не молодею. И становлюсь, похоже, чересчур сентиментальна…

— Главное, не начните читать роман про Анжелину.

— Дорогой, боюсь тебя разочаровать, но…

— Матушка!

— Между прочим, если отвлечься от несколько безумной логики происходящего, то произведение крайне занятное. К примеру, в том, что касается описания королевского дворца, получилось неплохо. Узнаваемо, если так можно выразиться. Местами даже слишком… и в портретах придворных героев проскальзывают некоторые черты… кто бы это ни писал, он явно имел возможность изучить материал, так сказать, с натуры.

— Матушка…

— Мне предложили взглянуть. Очень уж этими романчиками Её величество увлеклись. И их высочества. А это, как понимаешь, требует внимания… тем паче, автор весьма старательно скрывает личность.

— Даже от вашей Конторы?

— Она отнюдь не столь всесильна, как принято считать. К сожалению… крепость мы действительно упустили.

— А моё сюда назначение?

— Полагаю, твоя отвратительная неподкупность многих раздражала. Так что здесь обошлось без меня, но я ещё в гарнизоне отписала, чтобы отследили, от кого пошла эта идея… в том числе и эта.

То есть второй приказ, о военных учениях, которые начались вдруг и неожиданно даже для командования гарнизоном Лакхарта, который Бернхард инспектировал до этого, тоже отследят. Логично. Учения требовали перебросить войска из приграничья вглубь страны. А поскольку переброска уже началась, то в ближайшее время ждать подкрепления точно не стоит.

— Дорогой, если будешь так активно думать, то морщины останутся.

— Они уже есть… матушка, ладно я. Но кузины! Это, в конце концов, небезопасно! Если действительно начнется война, а она начнется…

Матушка отмахнулась:

— Поверь, на войне хотя бы понятно, кто твой враг и куда бить. А бить девочки умеют. Оставить их в столице — не лучшая идея. У тебя много врагов, Берни. Меня, конечно, давно считают выжившей из ума старухой, но…

Она почесала бульдога, который ради этого даже глаз открыл.

— Пустой бальной книжкой дело не ограничилось? — уточнил Бернхард.

— Да. Девочки слишком отличались, чтобы их принял свет. Ты же знаешь, как они там умеют. Улыбаться. Говорить красивые слова, которые на проверку оказываются двусмысленными…

— Если бы вы озвучили сумму их приданого…

— Им бы говорили просто красивые слова. Очень много разных красивых слов. Но этого ли ты хочешь для кузин? Берни, я не смогла устроить твою личную жизнь…

— Счастье-то какое! — вырвалось у Бернхарда совершенно непроизвольно.

— Дорогой! Поверь, что женитьба — это совсем не больно. Любой мужчина сперва некоторое время сопротивляется, но потом привыкает и начинает осознавать выгоды положения… впрочем, я не о том. Насмешки перешли в откровенную травлю, когда при появлении девочек от них просто отворачивались или встречали молчанием. Потом кто-то пустил гадостный слух, что у них напрочь отсутствуют манеры, потому что воспитывал их пьяный сержант… и дальше — больше.

— Матушка, почему… — Бернхард сжал кулак.

Кузины, безусловно, порой вели себя совсем не так, как должно воспитанным тэрам. И характер у них был. И… и раньше, случалось, Бернхард испытывал, если не зависть, то некое её подобие, потому что самому ему внимания родителей доставалось куда меньше.

Однако сейчас он испытывал не зависть, а ярость.

— Дыши глубже, дорогой. Я говорю это, чтобы ты понял. Именно тогда я разрешила девочкам посещать эти глупые собрания поклонниц Анжелины. Хотя… ты знал, что клубом руководит герцогиня ат Вертен?

— Статс-дама Её императорского Величества?

— Анонимно, само собой… это в целом весьма интересный клуб. Где ещё увидишь в одно время герцогиню и владелицу скобяной лавки, которые спорят о том, кто достоин стать избранником безумной Анжелины… кто бы ни стал, сил ему душевных.

— Матушка, это выдуманный персонаж…

— Всё равно. Даже выдуманным персонажам нужны силы. Тогда девочки и начали расцветать. А герцогиня и… не только она, ибо дам в клубе много, помогли при дворе. Впрочем, это тоже не осталось без внимания. И реакция была… не та, на которую я рассчитывала. Слухов стало больше. О том, что в гарнизонах девочки