Власть в столице ослабнет, и если случатся беспорядки, подавить их будет некому. А гнев толпы можно повернуть в нужную сторону, а потом снова всех спасти. Храмовая стража на войну не уходит. И в целом… имеется мнение, что давно назревает идея сменить верховное божество. Объявить таковым не Танери, которая, конечно, мать и любит детей своих, но по-женски слаба, а какого-нибудь Айлура-кровавого. Его фракция за последние два десятка лет значительно усилилась. А гибель Верховной жрицы, которую опять же традиционно окружают Старшие и младшие жрицы, и ученицы… в общем, гибель их всех ослабит фракцию Танери…

Нет, у меня точно от избытка информации голова треснет.

С нежитью проще. Там важно знать, как она выглядит, и как ее убить, не попортив шкуру. А тут смешались в кучу ханы, люди… и божества еще.

Главное, по глазам баронессы вижу, что не стоит спрашивать, откуда это ей все известно. Известно и хорошо. Ну, может, женщина сплетни любит. Или там еще что…

— Хан войны не желает, — добавила баронесса. — Однако выхода ему не оставят. Когда несколько родов из числа связанных с храмами, объединившись, ударят по перевалу и удачно, захватив древнюю твердыню, он вынужден будет поддержать их. Иначе свои же не поймут.

— А они ударят?

— Мы очень на это надеемся.

— Ага, — выдавил тэр Трувор и опять меча коснулся. — Надеетесь…

— К сожалению, не только у Великого хана есть внутренние проблемы. Таут-ан-Дан ослабляли. И началось это лет десять тому, когда прежний комендант, человек весьма достойный, вдруг погиб.

— Вишней подавился?

— Нет. Нежить разорвала. Горы. Тут всякое водится.

Мы с тэром Трувором переглянулись и оба согласились, что таки да. Горы. И водится в них точно всякое и разное.

— А на его место был назначен человек, известный связями с одной придворной коалицией.

Я осторожно потрогала голову на предмет целостности. Вот прямо чую, как мозги пухнут, на черепушку давят.

— А ещё любовью к определенному образу жизни.

— То есть, — а вот голос тэра Трувора теперь был холоден. — Вы знали? Знали, что здесь всё… так? Что крепость намеренно ослабляют? И позволяли? Просто наблюдали…

И как-то сила заклубилась.

— Держите себя в руках, — строго произнесла баронесса. — Во-первых, далеко не всё, что происходит, сразу становится известно. Контора отнюдь не столь всеведуща и всемогуща, как это ей приписывают. А во-вторых… умного казнокрада не так легко поймать. На Таут-ан-Дан обратили внимание лишь когда пришла информация о том, что на той стороне снова собирают войска. И на сей раз храмовые… и что с большой долей вероятности удар придётся по крепости.

— Вы ж говорили, что храмы не воюют?

— Обычно нет. Но сейчас ситуация там настолько обострена, что они вмешаются. Им нужен прорыв, как показатель успеха. Победителей ведь не судят. И если танерийцам действительно удастся прорваться сквозь горы, захватив легендарную крепость…

— Хан не сможет остановить войну, — тихо произнесла я. — Его просто не поймут.

— Именно, — баронесса склонила голову. — Рада, что вы это осознали. Более того, эта победа усилит позиции бога войны, поскольку именно его жрецы и присоединяться к войскам. Яркая победа повернёт к ним симпатии многих, тем паче, что среди знатных родов есть и те, кто считает поворот к мирной жизни предательством традиций. И в целом признаком слабости. Таковых довольно много, особенно из числа мелкой знати, семьи которой велики, а ресурсы скудны. Пока они не спешат открыто примкнуть к храмом.

— Но если храмы предложат им то, что не может предложить Великий хан…

— Именно.

— Ладно, — я удержалась, чтобы не почесать гудящую башку. — Хорошо. Там готовятся на нас напасть. Если они возьмут крепость, то у танерийцев случится переворот, власть окончательно перейдёт к храмам, но нас это волновать уже не будет, потому что мы до этого просто-напросто не доживём.

— А если доживём, то нас запытают до смерти, — кивнул тэр Трувор. — На центральной площади…

— Я бы не стала столь радикально сгущать краски, — баронессу этот пассаж не смутил. Кажется, она в принципе не особо впечатлилась. — Во-первых, обычай этот давно объявлен негуманным… да, некоторые храмы практикуют ритуальные жертвоприношения, но в целом в последние пятьдесят лет произошёл существенный сдвиг в сторону гуманизации общества.

Это несколько успокаивало.

— Поэтому пытать вас никто не станет. Просто удавят потихоньку и всё.

Нет, не успокаивало.

— Во-вторых, дорогие мои… у меня на эту жизнь другие планы. Мне вон племянниц замуж выдавать, сына женить…

Тэр Бернхард нервно вздрогнул и, повернувшись, произнёс этак, с упрёком.

— А говорили, матушка, что по мне соскучились.

— Одно другому не мешает, — откликнулась баронесса. — Так что — наша с вами задача постараться, не привлекая внимания, восстановить крепость и выдержать первый удар.

— А второй? — уточнил комендант.

Баронесса ответила укоризненным взглядом.

Нет, понятно, что и второй, и третий, и вообще…

— От нас, господа, зависят не просто наши жизни, — сказано это было спокойно и без пафоса. — От нас зависит будущее двух держав…

За окном громыхнуло, и мимо этого самого окна пролетел огненный шар, устремившись куда-то ввысь. Что-то за будущее держав стало страшно.

Глава 36

Глава 36 Где речь идет о счастье

Белобрысый сел на против меня. С ним один пельмень со мной второй. По взгляду белобрысого было понятно что он оценивает меня как товар. Хотелась вдарить ему по его роже, но если бы я это сделала пельмени сожрали бы меня.

Неочевидная опасность пельменей.

— Оно само получилось! — кузина Ульрика взмахнула руками и, потупившись, как когда-то в детстве, когда её поймали с ключами от оружейной и краденой секирой, вздохнула. — Мы не хотели, кузен!

— Честно! — кузина Элоиза стояла рядом и тоже глядела под ноги. — Просто…

Они переглянулись и сказали хором:

— Мы просто проводили диагностику!

— Стандартную!

— Полную!

— Согласно протоколу!

И глаза у обоих честные-честные.

— А там рычаг заедал, заедал, — Ульрика опять потупилась. — Я собиралась перевести в режим ожидания, а он никак. Дёрнула чуть посильнее, и вот…

И вот.

Даже в довольно просторном дворе крепости «Скорпион» выглядел огромным. Его броня, окончательно избавившись от остатков консервирующего щита, поблескивала на солнышке. Огромная клешня застыла, задранной в небеса, хвост свесился на другую сторону, упершись острием в камень.

— Там ничего страшного! — поспешила сказать Ульрика.

— Все в рамках допустимого! Просто местами смазка загустела больше нормы, но это понятно в условиях настолько длительного хранения. Проведем промывку!

— Еще нужно поменять масло в системе!

— И поработать с сочленением в третьем сегменте второй правой конечности! Там явно похрустывает, а значит, есть зазор…

— Хвост двигается неравномерно, но пока причина не понятна.