своих подчиненных и соперников. Понятно, что, получив пост главы государства с одобрения немцев и итальянцев, он должен был еще теснее их держаться, попытавшись повторить однопартийные системы власти в этих странах.

В националистской зоне процветало заискивание перед каудильо, которого изображали спасителем нации, как это делалось в отношении фюрера и дуче в Германии и Италии. Идея объединения различных политических сил витала в воздухе[1022]. Франко пришел к этой мысли, похоже, в начале января 1937 года после предложения, поступившего от Гульелмо Данци. Официально этот человек занимал пост итальянского пресс-атташе в Саламанке, а в действительности представлял Итальянскую фашистскую партию в лагере генералиссимуса. Девятого января 1937 года Данци телеграфировал в Бюро по Испании (Ufficio Spagna): «Приняв мое предложение, генерал Франко решил основать политическую ассоциацию, официальным главой которой будет он сам… Он постарается объединить партии в единое политическое формирование по образцу Итальянской фашистской партии»[1023].

Задача облегчалась двумя факторами. Прежде всего, между членами франкистской коалиции существовала высокая степень взаимодействия еще в годы Второй республики. Фаланга, Испанское обновление и СЭДА свою идеологию во многом основывали на карлизме. Несмотря на тактические разногласия, они сходились в общей цели – построить авторитарное корпоративное государство, в котором рабочий класс был бы загнан в государственные профсоюзы. Фалангистские террористические отряды финансировались монархистами из Испанского обновления. Действия против фалангистов в ответ на их террор партия СЭДА использовала для обвинений республики в анархизме. Эти организации сотрудничали и в подготовке военного заговора, и в мятеже, и в войне, прекрасно сознавая, что их выживание зависит от успеха этого предприятия. Тем не менее каждая группировка питала надежды на собственное возвышение в будущем авторитарном государстве. Монархисты желали восстановления милитаристской монархии по образцу диктатуры генерала Примо де Риверы, карлисты были настроены на установление теократического государства во главе со своим человеком, Фаланга пыталась создать испанский эквивалент Третьего рейха.

Облегчало задачу Франко и то, что все три организации оказались лишенными своих лидеров. Так, убийство Кальво Сотело из Испанского обновления лишило монархистов фигуры общенационального масштаба, способной поднять их престиж в народе. Теперь вожди партии были вынуждены поддерживать Франко в надежде таким образом усилить свое влияние. В случае с Фалангой генералиссимусу благоприятствовала судьба, а ему самому осталось лишь слегка ей помочь своим отказом поддержать попытки спасти жизнь Хосе Антонио Примо де Риверы. Рост рядов Фаланги делал ее не только желанным политическим приобретением, но и потенциальной угрозой. Однако отсутствие политического мастерства у кандидатов на роль нового лидера Фаланги сделало их легкой добычей Франко. В отношении же карлистов Франко заранее позаботился об устранении Фала Конде, показав тем самым, что он способен ударить сплеча, безжалостно и решительно, когда сочтет момент подходящим.

Оставалась еще СЭДА, и Франко считался политически наиболее близким именно к партии Хиля Роблеса. Генералиссимус сделал достоянием гласности сведения о том, что в 1933 году эта партия пыталась заигрывать с ним, предлагая баллотироваться в депутаты по ее списку. И уже не важно, было ли так на самом деле. Он использовал в своих интересах и факт совместной работы с Хилем Роблесом в военном министерстве в 1935 году, с жаром рассказывал, как не смог сдержать слез, когда Хиля Роблеса сместили. Однако теперь Франко несколько дистанцировался от Хиля Роблеса. Одной из причин охлаждения было то, что во взвинченной обстановке Гражданской войны многие расценивали идею постепенного, шаг за шагом, превращения Испании в авторитарное государство, исповедуемую Хилем Роблесом, чуть ли не предательской слабостью, и такие настроения привели к массовому оттоку бывших приверженцев СЭДА в ряды фалангистов и карлистов. А Франко не собирался оппонировать огромной армии своих сторонников. В то же самое время Франко видел в Хиле Роблесе потенциального противника, от которого следовало отделаться как можно скорее. И против лидера СЭДА началась кампания, в которой он фигурировал слабым политическим деятелем, не сумевшим разделаться с левыми, когда у него имелись все возможности для этого.

Франко с удовольствием пользовался услугами Хиля Роблеса за рубежом, не в националистской зоне – это Франко демонстрировал довольно четко. В первые месяцы Гражданской войны Хиль Роблес находился в Лиссабоне, помогая Николасу Франко организовать неофициальное посольство националистов – Агентство Бургосской хунты. Состоявшее из аристократов, дипломатов и правых политиков, агентство занималось закупками вооружений, пропагандой и организацией финансовой помощи мятежникам[1024]. Хиль Роблес добился исключительных успехов в сборе денег для националистов[1025]. В период с конца июля 1936-го по май 1937 года он несколько раз приезжал в зону мятежников, но каждый раз сталкивался со все более враждебным приемом. Двадцать восьмого июля в отеле Памплоны, куда он приехал за женой и сыном, его оскорбили несколько дам из аристократических семей. Они возложили на него всю ответственность за происходящее в Испании. И такие обвинения в его адрес стали повторяться все чаще и чаще[1026]. Второго сентября 1936 года, проехав через Саламанку, он прибыл в Бургос, где группа молодых фалангистов чуть не арестовала его. Генерал Фидель Давила, в ту пору гражданский губернатор Бургоса, запросил инструкции у генерала Кабанельяса, и тот приказал, чтобы лидеру СЭДА была выделена охрана[1027].

Кейпо де Льяно в беседе с Артуром Кёстлером в конце августа 1936 года предсказал, что Хиль Роблес не будет играть никакой роли в управлении Испанией[1028]. С тех пор как Франко стал главой государства, Хиль Роблес лишился политического будущего, и постепенно ему самому стало ясно, что пропасть между ним и Франко непреодолима. Двадцать шестого октября 1936 года он написал письмо их общему другу, маркизу де ла Вега де Ансо, и попросил того передать генералиссимусу его убежденность в том, что «текущий момент требует исчезновения всех – понимаете, всех – партий», и заранее соглашался с необходимостью роспуска милиции ХАП – молодежной организации СЭДА[1029].

Постепенно стало очевидным, что все старания и жертвы Хиля Роблеса никоим образом не оценены в штаб-квартире Франко. Позже Хиль Роблес пришел к выводу, что Франко не смог бы терпеть рядом с собой кого-либо выше его достоинствами[1030]. Франко набирал политический вес, и присутствие рядом такой сильной и талантливой личности, как Хиль Роблес, было для Франко нежелательным. Его враждебное отношение к Хилю Роблесу могло иметь причины параноидального свойства и восходить к совершенно недостоверной истории, которую Франко рассказал одному мексиканскому журналисту. По словам генералиссимуса, один из молодых активистов СЭДА как-то в начале Гражданской войны попросил у Хиля Роблеса совета, а тот якобы предложил ему стоять в стороне и ждать,