себе вены на руке, но лезвие застыло в сантиметре от кожи, и как бы я ни старался, не мог порезать себя. Установка артефактора работала на отлично.

Последним я отнес в овраг Кирилла Попова. Он уже стал для меня близким человеком. Часто сидел с нами за одним столом. Заботился обо мне и искренне переживал за мою жизнь. Неужели какой-то артефакт сильнее моей воли? Неужели я позволю Грачёву победить?

— Ты отлично справился с первой частью приказа. Пришло время завершить начатое и вернуться к чаю с малиновым вареньем, — с насмешкой сказал он. — Завтра с утра мы с тобой наведаемся в лавку и заберём Киру. Она будет рада жить вместе с нами.

Это было последней каплей. Сам не зная, почему, я начал напитывать руки маной. Тепло, ринувшееся по венам, постепенно превратилось в пекло. Мои руки горели изнутри жарким огнем, ладони покраснели, но Грачёв не обращал внимания, предаваясь своим мечтам.

— А потом, когда с твоей помощью я расправлюсь с Демидовым, который у меня в печёнках сидит, мы заставим всех позабыть о моих делах и восстановим доброе имя. Я даже подумываю породниться с твоей семьёй и взять Настю в жёны. Тогда ни у кого не возникнет вопросов, почему мы с тобой так много времени вместе проводим…

Тут я почувствовал, что горят не только руки, но и подошва ног. Появилось ощущение, будто я пробежал марафон и стёр ноги. Жар начал подниматься вверх. Сначала дошёл до колен, затем до паха, а потом перекинулся на всё тело. Я просто полыхал жгучим огнём, но снаружи этого не было видно.

— Какой-то ты странный стал. Устал? — он озадачено посмотрел на меня.

— Устал, — ответил я, ведь был обязан отвечать на все его вопросы.

— Тогда доделай, что должен, и возвращаемся, — кивнул он.

От сильного жара мне захотелось сбросить одежду. Я мечтал окунуться в снег и наконец успокоить бушующую во мне энергию. Она придавала мне сил, но я всё равно безропотно полез в карман за ножом.

Только не это! Не-е-е-ет!

Не в силах сдержать свою ненависть, я просто заорал во все горло, испепеляя взглядом врага, которому ничего не мог сделать. В это самое время земля под ногами задрожала.

— Что ты делаешь? — Грачёв испуганно попятился с края оврага.

Я же ощутил небывалый прилив энергии и… власть. Власть над деревьями. Это была не просто дрожь земли. Это пришли в движение корни деревьев.

Из ладоней, извиваясь, потянулись шипастые лианы. Лес зашумел. Началось полное неистовство.

— Прекрати! Я приказываю прекратить! — в панике закричал Грачёв, но ничего не добившись, рванул в сторону дома.

Но от меня не уйдёшь. Я почувствовал свою новую силу. Свою новую способность, доставшуюся от далёких предков Филатовых, жрецов-флорисантов.

Лианы, словно смертоносные змеи, рванули за ним и, схватив за ноги, поволокли обратно, к моим ногам.

— Валериан, ты должен мне подчиняться! Ты обязан! Отпусти меня! — орал он, захлёбываясь от снега, который забивался ему в рот и нос.

— Больше нет. Ты не властен на мной! А-ха-ха-ха! — я не смог сдержать радости и восторга.

Во мне так и переливалась энергия, влияя на весь растительный мир вокруг. Я будто чувствовал одновременно каждое дерево по отдельности. Знал про них всё: про короедов, засевших в древесине, про тлю, уничтожившую половину листьев, про крота, грызущего корни.

Магические лианы, которые вырвались из пышущих жаром ладоней, ощущались как продолжение рук. Я мог с легкостью управлять ими.

Когда между мной и Грачёвым осталось не больше двух метров, я уже готовился схватить его и, нажав на болевую точку, отключить. Но он вскинул руку, в которой был тот самый артефакт, которым он повлиял на магов.

— Тебе со мной не справиться, Валериан! — оскалился он и нажал на кнопку.

Я почувствовал просто ужасную боль в позвоночнике. Создалось ощущение, что чья-то невидимая сильная рука разламывает каждый позвонок.

— М-м-м, — застонав от боли, я выгнулся назад и вперился взглядом в звездное небо.

Я не мог думать ни о чём, кроме мучительной боли. Энергия, которую я намеренно усиливал и управлял, будто воспользовалась тем, что перестал её контролировать и просто утекла обратно в источник. Лианы пропали, а Грачёв поднялся на ноги, схватил нож, лежащий в снегу между нами, и с искаженным от гнева лицом пошёл на меня.

Я видел, что он приближается. Видел, как блеснул острое лезвие, но не мог ничего сделать. Боль просто сковала меня и сделала беззащитным.

— Ты сам выбрал смерть вместо повиновения, — процедил он сквозь зубы и сделал резкий выпад вперёд, целясь мне в грудь.

Я даже был рад, что сейчас всё закончится. В первый раз смерть была для меня избавлением.

НЕ-Е-ЕТ! Горгоново безумие! Я никогда не сдаюсь!

Во мне будто что-то переключилось. Я больше не обращал внимания на боль. Казалось, будто сознание отделилось от тела. Приподняв голову, я увидел, что Грачёв с искаженным от гнева лицом приближается ко мне, а сзади к нему подкрадывается Ярослав с какой-то палкой в руках.

Ты-то что здесь делаешь? Уходи! Ты его не одолеешь!

Но я так сильно сжал зубы от боли, что не сразу смог их разжать, поэтому предупредить его не смог. Ярослав напал на Грачёва, а тот ловко увернулся, будто ждал нападения, и атаковал сам. Преодолевая сопротивление собственного тела, я двинулся к ним. Грачёв не обращал на меня внимания. Он схватил Ярослава за шею, что-то орал и бил его по лицу рукояткой артефакта

Ну уж нет. Больше ты никому не причинишь вреда. Я подтянулся ещё немного, схватил Грачёва за ногу и резко дернул. Враг повалился на Ярослава, но я не дал ему опомниться. Быстро поднялся, и нажал артефактору на точку за левым ухом.

— Прощай, гнида. Передавай привет отцу, — процедил я и усилил давление, прикладывая все силы и нажимая лишь на одну единственную точку.

Ярослав выбрался из-под него и отбежал в сторону.

Грачёв закатил глаза и захрипел, затем начал биться в предсмертных конвульсиях, лязгая зубами. Я понимал, что он слишком опасен и лучше добить, но все же мелькнуло сомнение. Хотелось выведать все его секреты. Узнать, как создавать эти уникальные артефакты.

Я поднял голову и взглянул на Ярослава. Тот стоял неподалеку и тяжело дышал. Всё лицо в крови. Наверняка нос сломан, а может и зубы выбиты. Потом перевёл взгляд на выложенных в