оплатить из собственных сбережений ко всеобщему удивлению. Дэн тогда почти обиделся, и только Лана сумела его убедить посмотреть на это с другой стороны. Вертела им как хотела, но усмирить одна она и умела. Но вот застряла в Японии у родителей, и приходилось терпеть раздраженного брата, который и сейчас мерил шагами гостиную, мешая сосредоточиться на игре.

— Чего это с ним? — спросил Александр Петрович, убирая слоном туру Ильи.

— Да из-за Ланки переживает, не обращайте внимания.

— А чего с ней?

— Да все с ней нормально. Сидит у отца в Японии. Я вроде в прошлый раз рассказывал.

— Угу. Кстати, шах и мат в три хода.

Илья уставился на доску, пытаясь разглядеть эти самые ходы. У Дэна зазвонил мобильник, отвлекая от игры.

— Ну, раз не видишь, значит, самое время признать поражение, — Александр Петрович обернулся к Дэну и спросил: — Денис, что случилось?

— Лана сказала, что вылетела частным рейсом…

— Так это же хорошо!

Дэн крепче сжал телефон, но быстро взял себя в руки и выдавил:

— Да. Хорошо, — и пошел к лестнице.

— Могу поспорить, что он собрался ехать в аэропорт, — не отрывая взгляда от доски, хмыкнул Илья. — Но не переживайте, сейчас в комнате, пока переодевается, опомнится и спустится обратно, чтобы время побыстрее убить.

— С ним кто-нибудь говорил про гиперопеку?

— Вы не поверите!.. Хотя можете тоже попробовать — вдруг получится.

Но даже через пятнадцать минут Дэн так и не вернулся, а Илья так и не придумал, как закрыться от предстоящего поражения.

— И зачем тебе шахматы? — заскучав, спросил Александр Петрович.

— Чтобы уметь просчитывать противника на несколько шагов вперед, для начала в такой вот модели.

— По прошлым способностям соскучился?

— Да там сплошное читерство было. Вот без магии бы научиться!

Дядя снисходительно усмехнулся и обернулся к подошедшей к ним Лизе. Она кивнула ему и уставилась на доску, а через минуту подсказала:

— Конем закройся.

— Эй, молодежь! Двое на одного нечестно!

— Да какое тут честно, когда он вторую неделю всего играет?

Александр Петрович уже с уважением посмотрел на Илью и сам переставил коня на нужную клетку.

Обещание Майки отдать архив отца радовало Яна вплоть до того момента, когда грузовик этот самый архив привез к дому Генри Миллера, и рабочие принялись разгружать тяжелые коробки. С такими запасами они теперь с Милой не только ковид здесь просидят — на всю жизнь останутся! Потому что денег у него после продажи дома, конечно, хватит, но даже в питерскую квартиру Милы это добро не уместится. Хотя чего скромничать, денег и без продажи теперь наберется, потому что покойный Дерек Штаут своей попыткой увеличить их с Ланой инфошум заодно неплохо так прорекламировал творчество Яна, ведь последний ролик на канале сестры был как раз про его книгу «След солнца». Еще и с иллюстрациями Милы, которые сам Ян увидел уже здесь в Лондоне, потому что сначала возился с Рубежами и спасением мира, а потом узнал о смерти деда и внезапном завещании, хотя ничего вроде бы не предвещало. Ну, если не считать все эти выходки Генри до этого, потому что их при всем желании было сложно принять за чистую монету.

И вот коробки заполнили гостиную. Машина уехала. А Ян стоял и думал, куда дальше тащить это добро и никак не мог придумать. Спустившаяся из мастерской Мила охнула при их виде и покачала головой.

— В библиотеке столько места нет.

— Угу, — Ян вздохнул.

— В подвале уже документы, оставшиеся от Генри, но часть можно туда убрать.

— Угу…

— Хорошо, что карантин, да? — она улыбнулась и пояснила: — Раз гостей не предвидится, оставляй пока все здесь. А потом постепенно расставишь по полкам и шкафам. Мы ведь остаемся, я правильно поняла?

— Только если ты не против, — поспешно заверил он.

Мила прошла к нему и, поднявшись на цыпочках, поцеловала в небритую щеку, позволяя себя обнять.

— С любимым рай и в шикарном лондонском особняке, — доверительно сообщила она и, не выдержав, рассмеялась.

— Я серьезно, — нахмурился Ян. Ему не хотелось причинять ей неудобств, не после всего, что она пережила.

— И я серьезно. Честно. Здесь все не так, как в поместье или в Питере, и это даже помогает — проще отвлечься. Поэтому копайся в своих секретных документах, сколько душа пожелает.

— Спасибо, — он склонился к ней и, прижавшись лбом ко лбу, поцеловал. — Я это очень ценю. Но если вдруг что…

— Я скажу, — пообещала Мила.

— Хорошо. Просто… Там столько всего открылось, что быстро при всем желании не переварить… Про это книжку бы написать. Серьезную такую, тяжелую, только, боюсь, как ни пиши, все равно фэнтези получится.

— А давай нарисуем? — предложила вдруг она. — Я как раз видела в документах, присланных Чеширом, зарисовки. Графические романы сейчас хорошо идут, и об истории может узнать больше людей, которым потом можно и текст продать в нагрузку.

Ян задумался. Желание написать Magnum opus всегда боролось в нем с желанием стать известным, причем не только для русскоязычного читателя. Мила же предлагала убить всех зайцев одним выстрелом, и ей было сложно отказать не только из-за красивых глаз.

— Надеюсь, — задумчиво пробормотал он, — Нетфликс не сделает потом из меня гея-афроамериканца с одной ногой.

— Ой, — Мила испуганно прикрыла рот ладошкой. — И из меня чур тоже!

Макс оказался не единственным выжившим из чистильщиков, но чувствовал ответственность за семьи погибших, ведь это он отправлял их в рейды на Внешнем Рубеже и потом поставил охраной в поместье Густафа Маркони. За последнее особенно винил себя, хоть и сам чуть не погиб. Ну а кто тогда, если не он? Не мальчишку же, который и предупредить пытался с этим его амулетом, и жизнь потом спас! Еще и с возвращением дочери от Врат помог и, кажется, обрубил по всей Земле магию, за что его хотелось и похвалить, и прибить одновременно. Но бить детей Макс завязал еще в прошлой жизни, в самом ее начале, а новую — уже третью — начинать стоило с чего-то хорошего, и он даже знал с чего именно. Оставалось уговорить Александру, найти бы только подходящие слова.

Время шло, слова не находились, насущные дела, связанные с помощью