семьям погибших на Внешнем Рубеже, закончились, ведь ему с этим помогали другие выжившие, в том числе Денис и Николас. Оставалось одно — самое важное и самое сложное, и пришлось идти к Саше прямо так, без слов, с тянущими смыслами «ну» или «это», бьющими по уверенности и самооценке. Старый совсем стал. Евгенич сказал бы, что давно пора, но для него самого это оказалось неприятной неожиданностью.

— Витечка, — отрываясь от новой книги Яна, сказала Александра, — давай без подводки. Ты же знаешь, чистосердечное признание будет учтено как смягчающее обстоятельство. Чего натворил?

— Да еще не успел, — он вздохнул и присел рядом с ней на диван.

— А чего хочешь натворить?

— Помнишь Криса?

Саша мотнула головой и отложила книгу на журнальный столик.

— Ну такой…

— Без разницы какой. Не помню. Но судя по всему, он один из погибших в поместье Маркони?

— Угу…

— И?

— У него мальчишка остался, совсем один. Я своего брата — ну, Максима, отца Леры — попросил, чтобы пока приютил, но там надо бы официально усыновить…

— И?

— И ты не хочешь, случайно, побыть мамой еще для одного пацана-сироты?

Александра вздохнула. На ее лице отчетливо проступило сомнение, собралось сеткой мелких морщин в уголках глаз и отчетливыми линиями на лбу. История с Вратами тяжело ей далась, хоть и не так тяжело, как самому Максу, впрочем, оба были близки к смерти, и еще непонятно, кто ближе. И словно бы прочитав в его глазах эти размышления, она снова вздохнула и спросила:

— Сколько ему?

— Девять. Андреем зовут. Сообразительный, но такой потерянный…

— Слезы из меня давить не надо.

— Да я не… Ну, самую малость.

— И малость не надо. А с мальчиком — ладно, давай попробуем. — Заметив, как он облегченно выдохнул, Саша хитро улыбнулась: — Но детям о новом члене семьи сообщаешь сам, хорошо?

Он поцеловал ей руку и посмотрел в глаза.

— Знаешь, что я в тебе больше всего люблю?

— Сказала бы «сиськи», да возраст не тот, так что нет, не знаю.

— Твое умение опускать меня с небес на землю. Да-да, в курсе, и обязательно обращусь еще, но спасибо. Что бы я без тебя делал?

— А тебе Илья не рассказывал? — удивилась Александра и рассмеялась, когда он насторожился. — Да расслабься, там всего одна история была из вероятностей, где меня не было, а ты разбился на мотоцикле, оставив после себя одного-единственного сына, и вовсе не Яна.

Не врала — пророк и впрямь в день закрытия Врат рассказывал всем желающим про миры, в которых побывал, когда выпал в череду вероятностей. Макс тогда был еще слаб после ранения и почти все время проспал, а Саша, оказывается, послушала.

— Ну чего задумался? — она шутливо толкнула его в плечо, приводя в себя. — Иди звони Максиму Валерьевичу, скажи, приедем за мальчиком. Раз уж решилась, надо сразу брать. Иди, Витечка, иди. А то еще передумаю.

Макс снова поцеловал ее руку, которую продолжал все это время удерживать.

— Люблю тебя.

— Знаю. Я тебя тоже.

Дождавшись этих поистине волшебных слов, он поднялся и пошел искать телефон.

В самом начале Лане нравилось выводить из себя Эндрю Баркера, пытавшегося помешать каждому ее благотворительному проекту, но затем он, вынужденный из-за Дэна ей помогать, постепенно втянулся и стал отличным помощником, а где-то и ведущим. Ну а чего жалеть денег, которые Эндрю с Дэном умели отлично зарабатывать? Жалеть стоило мир, подбрасывающий столько проблем, что затыкать удавалось лишь малые дыры, и все казалось, что корабль идет ко дну. В такие моменты, чтобы не сойти с ума от безысходности, Лана цеплялась за семью, сильно так разросшуюся в последнее время, ведь включала в себя теперь не только брата и родителей, но еще Тернеров, Ниланов, Абэ и даже жутко серьезного Майки Феллоуза, создающего вместе с Дэном очередную популярную нейросетку.

Благодаря близким Лана продержалась все эти пять лет, хотя порой в особенно плохие дни приходили сомнения о том, стоило ли спасать мир. А потом видела лица родных и друзей и понимала — еще как стоило! Потому не опускала руки и пыталась помочь тем, кому ее помощь действительно требовалась, и оттого счастливые дни, такой как сегодня, обязательно случались. А что может быть счастливее дня рождения сына?

В их Нью-Йоркский дом набилось столько народу — у Федоровых в день закрытия Врат и то меньше было. Но так приятно было всех видеть!

Брат с Милой приехали первыми, и Лана, наконец, смогла познакомиться с новорожденной племяшкой Софией. Теперь главное удержать Чешира-Баюна от шуток про садовника, когда Петр Евгеньевич приедет, а то ведь вроде снова вырос и в разных политических проектах участвует, но среди своих ведет себя — мальчишка мальчишкой!

Следом родители, причем сразу и ее, и Дэна, заодно захватившие с собой Тернеров и Ниланов. А там за ними Баркеры и пока еще не Феллоузы, хотя за глаза пару Майки и Чихеру называли именно так.

Сеня с ребятами из группы, сохраненную несмотря на все тяготы, уже бренчали что-то во дворе. Захотелось завернуть к ним и попросить сыграть ее любимую «Все псы попадают в рай», но по дороге Лану перехватили Дэн с Елизаветой Аркадьевной.

— А где именинник-то? — спросила старушка.

— Вот буквально минут пять назад видела, как они с Чеширом подарки открывали, — Лана повернулась в сторону гостиной: — Идемте, проверим.

Витя и Илья и впрямь нашлись там. Илья непривычно взлохмаченный и в смешном колпаке сидел в обрывках оберточной бумаги и бантов, а Витя выбирал в куче подарков тот, что хотел открыть прямо сейчас.

— Видите, — кивнула Лана и скосила взгляд на оставшегося невозмутимым мужа.

— Ох, — умилилась Елизавета Аркадьевна, — два хулигана.

— О! — заметил их Илья. — Виджай, смотри, кто к нам пришел!

Малыш замер, как будто к чему-то прислушивался, потом кивнул и, сложив ладони лодочкой, повернулся, заметил родителей и прабабушку, заулыбался и побежал к ним, не разжимая рук.

Эпилог

Бестелесность была не такой скучной, как нынешнее мирное время, когда не надо переживать из-за Сарасвати, теней и последствий, могущих случиться из-за всего этого. Впрочем, последующие за закрытием события добавили переживаний, особенно потому, что он не мог вмешаться. Только ведь он и раньше в дела простых людей не вмешивался,