Тот выглядел вроде бы нормально, может, чуть бледнее прежнего. Золото на рукаве все еще светилось, но раны не видно, значит, затянулась благодаря Шанкьяхти. Чисто-то как сработало.

Мигель тоже посмотрел на свою руку, тряхнул головой, попытался подняться, но едва не свалился обратно на пол, снова тряхнул.

— Слышите? — спросил он.

— Гончих? — отозвался Арсений. — Еще как слышим.

По лицу Сени крупными каплями стекал пот, словно от нестерпимого жара завесы, но Ян знал, что от напряжения. И сразу волной самоненависти нахлынула беспомощность, а огня все равно не прибавило.

— Жрецы поют, — вздохнула Шана. — Поторопится бы надо, иначе не успеем.

Она прошла к парням и, встав между Дэном и Сеней, влила свою порцию огня. И словно бы желая показать насколько их усилия тщетны, в завесу ударила гигантская морда, прошла сквозь пламя и клацнула зубами, прежде чем ее снова отбросило. Дэн выругался. Морда показалась снова и уже не одна. Мгновение, и завеса разлеталась пеплом. Клацнули чудовищные пасти, но до жертв не добрались — всех троих отбросило назад к Яну, и он даже успел поймать Шанкьяхти. Гончие прыгнули следом, только откуда ни возьмись вспыхнул Священный Огнь, выжигая напавших без остатка.

— Держу, — раздался над ними голос Чешира. — Жаль, надолго меня не хватит. Минут десять максимум. Но я могу перебросить вас поближе к выходу из подземелья — до нее недалеко, и там лестница целой осталась, как раз можете успеть наверх подняться.

— А гончие? — хмуро уточнил Дэн.

— Заманю к Истоку, чтобы к вам повернуть не успели, в нем, глядишь, и растворятся.

— Нет. Не пойдет!

— Серьезно? — разозлилась Шана. — Ты, вообще, понимаешь, чего будет, если мы Мигеля наверх не вытащим? И ладно, если просто не вытащим! Если умрет, то все!

— Не умрет. Ты дашь мне своей крови, я все вычищу.

— В прошлый раз мало показалось? — усмехнулся Мигель и тут же сморщился от боли, сдавил пальцами виски. — Сука… Как стучат-то…

— Илья, а его с Шаной вдвоем перебросить можешь? — спросил Дэн, но в сторону Мигеля не повернулся.

— Могу, — пробормотал пророк. — Но тогда придется вас без защиты оставить, чтобы гончие сожрали.

— Не сожрут, — успокоил брата Дэн. — Подавятся.

Он был слишком уверен в своем решении и отступать не собирался. И Ян снова пожалел, что так не вовремя лишился сил.

— Дэн… — неуверенно начал Чешир, голосом под стать возрасту, в котором спустился к ним в гостиную — натуральный такой младший брат, даже совестно стало, что так злился на него перед этим.

Ян собрался было спросить, можно ли из него выжать немного огня, помочь остальным, но его опередила Шанкьяхти.

— Давыдов, засунь уже свой эгоизм куда-нибудь поглубже в задницу! Смирись с тем, что не все тебе под силу! Ну, пропустим мы с десяток гигантских гончих! Нихрена не случиться!

— Случится, — Дэн вздохнул и спокойно, словно объяснял маленьким капризным детям, сказал: — Там люди. Миллиарды ничего не подозревающих ни в чем не повинных людей, а если и повинных, то явно не в устроенном творцами и векшами тысячелетия тому назад. Тени уже и так растворялись в Истоке, когда мы были уверены, что Рубежи на замке, и отравление коснулось только Шамбалы. Этой дряни наверняка успело натечь столько, что река очищать устанет. И мне страшно представить, во что оно все выльется вскоре. Если мы и этих выпустим… Они ж богиню Воды ждали, чтобы тело ей дать. Много их здесь. Очень много…

Сеня вздрогнул, как от пощечины, и перевел взгляд на Шану, словно собрался и для себя ее крови попросить. Кровопийцы доморощенные!.. Но Ян и сам бы спросил, если б имелась хоть крошечная надежда разбудить свой огонь. Шана, почувствовав их взгляды, выругалась, сдернула фляжку с пояса и приказала:

— Чешир, сделай мне три-пять метров форы.

— Уверена?

— Еще как уверена, потому что ты потом отправишь нас с Мигелем к лестнице, и я открою разлом с вашей многострадальной!

— Буду скучать по вам обоим. Передай ему тогда, — и Священный Огонь стремительно ринулся вперед.

Мигель, услышавший свое имя, повернулся к остальным, но явно не понял, о чем речь. Он был совсем бледный и мерцал, как будто собирался исчезнуть безо всяких порталов. Шана, не обращая на него внимания, приложилась к фляжке, и с правого уголка ее губ заструилась тоненький ручеек крови. Крови Чешира, про которую все, кроме векши, благополучно успели забыть.

Завеса из Священного Огня тем временем истощилась, и отброшенные ею гончие смерти ринулись обратно, готовые растерзать всех и каждого.

Фляжка бряцнула о каменный пол, и рядом с ней расцвело ярко-красное пламя. Ян зажмурился, а когда открыл глаза, сумел разглядеть в огненном вихре Шанкьяхти-хи. По ее рукам, шее и лицу струился алый узор, волосы густой магмой спадали по плечам, и мечи из раскаленного металла танцевали в воздухе, разрубая в мелкое белое крошево не собирающихся сдаваться тварей. Танец ее был так естественен, так чарующ, что никто из них не посмел отвести взгляда, даже Мигель немного пришел в себя.

— Не отставайте от нее, — приказал пророк, и оцепенение спало.

Сеня прошел к Мигелю, подставил тому плечо, кивнул Яну, чтобы помог. Дэн уже умчался вслед за Шаной, на ходу сплетая заготовки рун, как будто там потом останется с кем еще драться. Впрочем, могло и остаться — законы подлости аки гравитация работают и сердечностью не отличаются.

Они немало успели пройти, когда Шана, наконец, остановилась, и мечи в ее руках истаяли дымкой пара, а впереди все еще оставалось с десяток огромных гончих. Дэн успел набрать в ладонь огня для будущей завесы, а Сеня передал Яну их общую ношу, как картинка резко сменилась на лестницу, над которой светило самое настоящее солнце.

— Шана, сейчас! — заорал Чешир. — Врата в процессе!

Векшскую принцессу уговаривать не пришлось. Она в мгновение ока оказалась рядом с Яном, схватила Мигеля за шкирку и прыгнула с ним в разлом, который сразу же закрылся. И тут же высоко в небе громыхнуло так, что заложило уши. Ян и Сеня инстинктивно пригнулись, и только Дэн остался стоять прямо, запрокинув голову вверх, и по его лицу стало отчетливо ясно — с Вратами покончено, а значит… Ян зажмурился и крепко