и с полок то, что пригодится для приготовления противоядия от белладонны. Что же это происходит? Сначала мне вкололи этот яд, теперь подменили жидкость во флаконе. Кому понадобилось творить такое? Ничего не понимаю.

Собрав всё необходимое, я уединился в самом дальнем углу лаборатории и приступил к изготовлению противоядия.

Пока я был занят тем, что пытался сделать противоядие из того, что здесь нашёл, один из репортёров с камерой подкрался к мне и, выглядывая из-за спины, принялся снимать.

Я заметил его только когда из стеклянного лабораторного стакана ринулся густой пар.

— Вы можете прокомментировать, что конкретно вы сейчас делаете? — спросил щуплый мужичок и перевёл камеру на меня.

Я был так зол, что еле сдержался, чтобы не выкинуть его отсюда вместе с камерой.

— Иди к чёрту, — процедил сквозь зубы, грубо отодвинул его в сторону и побежал обратно.

Меня не было всего минут пять, но за это время мужчина сильно изменился. Под глазами пролегли темные тени, кожа начала покрываться синюшными пятнами. Он ещё не умер, но был в шаге от этого. Манарос белладонны был в стократ сильнее обычной белладонны, которая по-научному называлась здесь красавка обыкновенная. Именно манаросом пытались отравить меня и этого горемычного добровольца.

— Отойдите, у меня есть противоядие, — велел я и плавно опустился рядом с неподвижным телом.

Лекари начали возмущаться. Организаторы что-то завопили, но я никого не слышал и ни на кого не реагировал. Вытер подвернувшейся салфеткой пену с губ больного, приподнял его голову и открыл рот.

— Сашка, я помогу. Помогу, — шмыгая носом, сказал Влад, подошел ко мне и положил голову мужчины себе на колени.

Я же взял из открытого чемодана лекаря шприц и принялся поить добровольца. С трудом, но он делал глотательные движения. Хватило бы капель десять, чтобы побороть чертовку-белладонну, но я решил перестраховаться и увеличил дозу в пять раз. Хуже не будет. Кроме нейтрализации действия яда, моё зелье восстанавливало внутренние повреждения и нормализовало работу сердца.

— Что это всё значит? Потрудитесь объясниться! — послышался гневный голос ректора.

Он появился рядом с нами в сопровождении своих помощников и охраны.

Мы с Владом переглянулись. Он явно был напуган, ведь думал, что это по его вине чуть не умер человек. Добровольцу стало лучше. Он глубоко и ровно задышал.

— Произошла ошибка, — я поднялся на ноги. — В задании, которое мы получили, было указано, что нужно изготовить противоядие от яда гадюки. Но во флаконе, который выпил этот мужчина, оказалась белладонна. Я прошу официального разбирательства!

Ректор побледнел и, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, подошёл к мужчине, который уже открыл глаза и силился подняться, но не мог.

— Лежите, лежите, — вполголоса проговорил, склонившись над ним. — Вам нужен отдыха. Скорая помощь уже подъезжает. Вас отправят в лечебницу. Все расходы мы возьмём на себя, а ещё выплатим вам двойной гонорар.

Мужчина надрывно закашлял, приподнялся на локтях и хрипло проговорил:

— Я уж думал всё, конец мне пришёл. Как же страшно умирать.

— Понимаю, — доверительным тоном произнёс ректор и, повернувшись к организаторам и охранникам, которые присутствовали на всех испытаниях, еле слышно велел, чеканя каждое слово и прожигая их взглядом. — В мой кабинет. Все. Сейчас же.

В это время сквозь толпу протолкались лекари с носилками. Это были те же лекари, что приезжали за Леной — из лечебницы Захаровых.

После беглого осмотра лекари погрузили мужчину на носилки и вынесли из лаборатории. Ректор и все, кого он пригласил в свой кабинет, ушли. Остались только участники турнира, несколько болельщиков из числа студентов и профессор Щавелев, который прибежал совсем недавно, когда поднимали носилки с мужчиной по лестнице.

— Я всё видел. Какой ужас, — он сокрушенно покачал головой. — Счастье, что бедолага выжил. Саша, как вы смогли определить, что он отравился не ядом гадюки, а белладонной?

— Эфир выдал, — пожал я плечами и повернулся к Владу, который сидел на стуле, опустив плечи, и безучастно смотрел перед собой. — Как ты? Успокоился?

— Как же они могли так перепутать? — спросил он.

— Кто?

— Организаторы турнира. Неужели они не понимали, что из-за них мог умереть человек?

— Они здесь ни при чём, — твёрдо произнёс я. — Кто-то намеренно вредит.

— Ты думаешь, к этому приложили руку наши соперники? — он поднял голову и взглянул на меня красными от слез глазами.

— Пока не знаю. Но надеюсь, что в этот раз ректор примет все меры и найдёт того, кто подменил бутылек.

Все замолчали. Вокруг витало что-то тревожное и гнетущее.

— Погодите-ка, а кто выиграл? — подал голос парень из волгоградской академии.

— Жюри решит, — ответил Щавель. — Предлагаю подняться наверх и дождаться результатов в фойе. Вам предстоит пройти ещё два испытания.

Мы вышли из лаборатории и увидели Федю Размыслова, который бежал к нам навстречу. Он, как и многие другие, наблюдал за происходящим в лаборатории через экраны телевизоров. Я объяснил ему, что произошло, чтобы он тоже не винил себя в произошедшем.

— Вот же гады какие! Если я только узнаю, кто это сделал. Я… я… шею ему сверну! — выкрикнул он и потряс крепко сжатыми кулаками.

— Я всё равно думаю на организаторов, — признался Влад. — Может, они взятку получили, чтобы победила определённая академия? Вот поэтому они другим вредят.

Щавель принялся отрицать и говорить, что это невозможно. Но каждый остался при своём. У меня же не было вообще никаких предположений.

Только через полчаса результаты объявили. Как оказалось, все команды справились с испытанием.

— Фух-х, — с облегчением выдохнул Федя и помотал головой. — Я уж думал, что во всём обвинят нас и вытурят из турнира.

— Пусть бы только попробовали нас обвинять, — Влад осмелел и в его глазах сверкала жажда мести. — Мой отец всех бы на уши поставил.

Ведущий подождал, пока все порадуются и перестанут галдеть и объявил, что испытание продолжится завтра с утра. А также сказал, что сейчас приедет полиция и начнутся разбирательства. Всем, кто находился в лаборатории рекомендовали остаться в академии и ждать приезда имперцев, чтобы дать показания.

Полиция приехала только через час. Охрана академия никого не выпускала, поэтому было много недовольных. Мы же с Владом и Федей просто просидели в столовой. Поварих уже не было, как и еды, зато работали автоматы со сладкими напитками и фруктово-ореховыми батончиками.

Когда