топор войны на ближайшие полчаса. Но список прегрешений моего кхара неуклонно пополнялся: мне пришлось выдержать унизительное кормление с рук, потому что искусственную гравитацию на кровати он так и не ослабил, только поднял изголовье, зафиксировав меня в положении сидя.

Отнекиваться от еды и крутить головой я не стала. Молча ела, сверкала глазами и мысленно резала Киана на кусочки.

Когда поднос опустел, этот гад нагнулся ко мне и слизнул каплю соуса, оставшуюся у меня на губах. Я едва сдержалась, чтобы не цапнуть его за язык.

— Вот такой ты мне нравишься больше, — Киан одарил меня довольной улыбкой. — Настоящая кхарская лайе. Милая, послушная, молчаливая.

Я зарычала.

— Сейчас я тебя отпущу, — сообщил он, убирая поднос. — Можешь принять душ, но из каюты не выйдешь, даже не надейся. Сбежать я тебе не дам. Скоро мы прибудем на Геташи, и там ты сойдешь вместе со мной.

И вот теперь я стою в его душе, разглядываю в зеркале свои синяки, а в голове медленно зреет план побега.

32. Киан

Итак, то, о чем я мечтал с того момента, как узнал о существовании Карины, свершилось. Моя восхитительная строптивая лайе пришла ко мне по зову крови и сама себя предложила.

Конечно, я такой наивный, чтобы думать, будто желание девушки отдаться мне было добровольным. В ней говорила моя сущность, стремившаяся слиться со мной и завершить ритуал. Что ж, я не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии.

Знаю, это не совсем честно по отношению к Карине, но на войне и в любви средства не выбирают. Я должен был сделать ее своей — и я это сделал. Она моя идеальная пара, а лучшее подтверждение этому — символы, появившиеся на наших руках.

Одно беспокоило: Карина не сказала, что я у нее стал первым. Если бы она хоть как-то намекнула, я бы постарался быть с ней нежнее, а так просто взял ее, как взял бы любую доступную женщину. Мысль о том, что я сделал ей больно, царапала меня.

Да еще этот ее непокорный характер не давал мне покоя. В моей лайе словно жило мелкое, вредное и ехидное существо, которое поклялось отравлять мне жизнь на каждом шагу. Если она смотрела на меня, то только чтобы облить презрением, если открывала рот, то только чтобы выдать очередное оскорбление. Я буквально чувствовал, как шевелятся ее мысли, задумывая новую каверзу, но сделать ничего не мог. Мое хваленое кхарское внушение не действовало на нее. То ли мои способности дали сбой, то ли у Карины природный ментальный щит. Но так даже интереснее. Это все равно что из дикой синциллы делать ласковую, домашнюю миам.

После любовных игр и возбуждения, вызванного моей кровью, девушка выглядела усталой и истощенной. Я оставил ее в кровати, предварительно позаботившись о том, чтобы она не наделала глупостей, и отправился в пищеблок. Моей лайе следовало подкрепиться, и я, ее кхар, должен позаботиться об этом.

Проходя по коридору, случайно столкнулся с Оллесом — вторым пилотом "Аргара". Тот стоял у разводного щитка и копался в переплетении проводов.

Странное дело, обычно починкой занимались техники, а не парни из рубки. Но я был так занят мыслями о том, чем только что занимался в каюте, что не обратил на это никакого внимания.

А вот Оллес, увидев меня, уронил какой-то приборчик, похожий на мини-спейшер, только без ручного браслета. Приборчик упал с глухим стуком. Второй пилот тихо выругался сквозь зубы, подобрал его и быстрым шагом направился прочь.

Я недоуменно пожал плечами. Странные эти симаррцы, а парни с "Аргара" так вообще уникумы. Уже то, что они взялись перевозить Лиафар без соответствующей военной поддержки, намекает на отсутствие ума у их капитана.

Мысли о Витаре немного спустили с небес на землю. Шиззрак! Я же поклялся Нибасу принять участие в спасательном рейде. Теперь не получится сойти на Геташи, забрать Карину и со спокойной совестью вернуться в родную систему. Придется зафрахтовать хорошо вооруженное судно и спасать незадачливого соперника.

***

В пищеблоке, как всегда, дежурил Даэн. Я приказал собрать мне несколько блюд повкуснее и, вооружившись ломившимся от снеди подносом, отправился в обратную сторону. Уже в нескольких шагах от каюты меня окликнул Нибас:

— Донато!

— И чего тебе не спится? — буркнул ему вместо приветствия. Этот парень и его дотошность начинали меня раздражать.

— Пришел напомнить: ты дал слово. Надеюсь, прелести лайе еще не все мозги тебе отшибли?

— Придержи язык, — я мигом утратил все свое благодушие. Никто не смеет так говорить о моей паре. — Иначе одним глупым симаррцем станет меньше.

— Ладно, — он примирительно поднял руки, — прости, я нервничаю. Как она?

— Нормально. Клятву я помню. На Геташи зафрахтую подходящее судно, там можно найти профи с новейшим оружием.

— Ты о наемниках?

— Да. Не думал же ты, что я вызову Галактический патруль, чтобы спасти капитана никому не известного курьерского кораблика?

— Была такая мысль, — он криво усмехнулся.

— Неудачная мысль.

Нибас потоптался на месте, явно желая сказать что-то еще, но по какой-то причине не решаясь.

— Арк, — подстегнул я его, — что еще? Говори, я не буду стоять здесь до утра. Этот поднос уже оттянул мне руки.

— Лайе будешь кормить? — он кивнул на мою ношу. — Слушай, я тут вот что подумал… Ты же в любом случае заберешь Карину и оставишь ее на Геташи до своего возвращения с Крога?

Я кивнул. Да, такая идея приходила мне в голову, правда, я ее еще не обдумал.

— Так вот, забери с собой Лиафар.

Я на мгновение онемел. То есть, как забери?

— Нибас, ты в своем уме? — уточнил на всякий случай. — Хоть понимаешь, о чем сейчас просишь? Что предлагаешь?

— Как раз понимаю. И не надо на меня смотреть, как на идиота. Я все взвесил и обдумал. Лиафар опасно оставлять на борту, тем более, когда мы собираемся лететь в пасть тем, кто за ним охотится. Камень нужно спрятать, а лучшего места, чем Геташи, у нас пока нет.

— Хм, — я задумался, — и как ты это себе представляешь? Его даже в руки взять нельзя. В лаборатории так и валяется этот труп?

— Нет, Лин пришел в себя и нашел способ уложить камень в коробку. Он же занимался его изучением, так что знает, как с ним обращаться.

— Ладно. Я над этим подумаю. Сообщу тебе завтра, — произнес я, красноречивым жестом указывая на дверь.

Нибас кивнул и пошел прочь.

В тот момент я испытывал к нему невольное уважение, все-таки таких