тоже поплыву, — неожиданно вызвался Оскарби. — Конечно, ничего толком я не умею, но если уважаемая госпожа согласится меня обучить…

Келебриэль? Разве что мир перевернется вверх тормашками.

— Тратить время на кусок мяса? — Эльфийку перекосило от отвращения. — Хочешь влезть в разборки с Триадой — вытаскивать за шкирку не стану. И на поблажки не рассчитывай.

В этот момент я понял, что первое время, конечно, Келебриэль покривится от навязавшегося служителя и постарается больнее его уколоть. Но рано или поздно сестра обучит всему, что знает сама, и вместе с Оскарби освоит божественную силу.

У людей есть одна особенность — к ним быстро привыкаешь.

— Если понадобится помощь… — неохотно начал я, но Келебриэль бесцеремонно меня перебила:

— Понадобится помощь — поищу в другом месте. Ты вроде здесь прижился, Кериэль. Забудь о Первоземье. Наслаждайся океаном, жарой, подружками из борделя и этим странным горьким напитком — кахве, кажется. Без твоей выходки и побега мы бы так и не узнали, что Триединого больше нет, пока новый бог не навел бы в мире свои порядки. Но тогда было бы поздно что-либо исправлять.

— Кериэль… — позвал меня Оскарби.

И за яркими золотыми искрами в его глазах я увидел боль от потери, которая никуда не делась и гнала служителя прочь из родного города. Освин желал сражаться, преодолевать трудности и забывать в них о своей первой значительной утрате.

— Я прослежу за розами, — пообещал служителю, — даже не сомневайся — они будут самыми прекрасными и счастливыми розами во всем городе!

— И за домом присмотри, пожалуйста, — тихо попросил служитель.

— Конечно, — кивнул я, — когда бы ты ни вернулся сюда, дом всегда будет готов встретить тебя теплом и уютом.

Но что-то подсказывало мне, что завтра мы последний раз увидимся на церемонии прощания с Гентой, и больше служитель Оскарби Освин не вернется к этим берегам.

Такие, как он, — чистые и невинные души — слишком легко ломаются.

Это монстры, как я, переступают и живут дальше. Хотя ведь и во мне что-то надломилось и заболело на встрече крадушей. И если это была не душа, то даже и не знаю, что. Может, эхо — затерявшийся отголосок прежних перворожденных эльфов.

— Если я сейчас свяжусь с Лавеной — она меня убьет, — печально заявил Карел. — И будет права. Ей сегодня уже пришлось заметать следы в храме после сумасшедшего инквизитора, а теперь мы разгромили дом недалеко от центрального рынка. Странно, что сюда не сбежалась вся гвардия.

— Так защитная магия же, — напомнила Келебриэль, — заклинания только со смертью Хвэста развеялись, но тогда мы уже перестали шуметь.

— Будет обидно, если после пережитого тебя убьет журналистка! — рассмеялся я. — Может, сами приберемся? Или божественные силы не для такого созданы?

Я сидел на балконе дома Карела, любовался ярким закатом и вышивал. На низком столике стоял горячий кахвейник и блюдце со свежими булочками. То и дело я отвлекался от рядов ровных крестиков, опускал пяльцы и, откидываясь на спинку кресла, наслаждался открывающимся с балкона видом.

Редкие ныне часы спокойствия подходили к концу, острый эльфийский слух уже уловил недовольный писк из детской комнаты. Но я надеялся, что мелкие еще повозятся немного и не сразу потребуют внимания к своим персонам. Нянечку и кормилицу мы, конечно же, наняли, но юная княжна Бенайл почему-то затихает только на моих руках или Карела. А поскольку лорд Киар сейчас отсутствует из-за важных рабочих вопросов, стоит детям захныкать, няня и Руджеро тут же позовут меня.

Поведя ушами и решив, что пара минут имеется, я впился зубами в последнюю булочку. Одно из главных правил дома, где маленькие дети — ешь, пока возможно, и делай это быстро.

Старшую девочку, рожденную леди Амизи Мосфен, мне хотелось назвать именем, означающим надежду. На мой взгляд, это идеально подходило эльфийке-полукровке, первой за несколько тысяч лет обладающей собственной душой. Правда, небольшая червоточина пустоты рядом с сердцем у девочки тоже была. Я украдкой подкармливал ее кусочками жизней всяких негодяев, которых в свободное время отлавливал на улицах города. Но этот нюанс, уверен, не имел значения! Наличие души куда важнее!

Имя Эстель, с эльфийского переводящееся как «надежда», Карелу категорически не понравилось. До появления в нашей жизни младенца, я, хоть и не сексист, вообще считал, что заморочки с именами — сугубо женская прерогатива. Посмотрел на ребенка и подобрал что-то с приятным звучанием и подходящим значением. Ничего сложного! Но нет, когда дело дошло до регистрации, мы с Карелом — взрослые и адекватные эльф и человек — едва не переругались. Я даже чашку разбил — случайно, конечно, из-за врожденной неуклюжести, но сам факт! Карел настаивал, что раз уж нам повезло с аллитерированными именами — Кериэль Квэлле и Карел Киар, значит, и девочку следует назвать в таком же стиле. Обязательно, чтобы начиналось на «к», и непременно с буквой «р».

Я, конечно, привел доводы о значимости рождения дитя с душой для народа эльфов. Но, учитывая, что по свидетельству в нашем доме появилась леди Клариэль Квэлле, наследная княжна Бенайл, нетрудно догадаться — в споре победил Карел.

На эльфийский слух имя звучало просто — «светлая», но за прошедшее время я смирился и даже находил его милым.

Так что сына Дафны мы, недолго думая, назвали Кирстеном, чтобы не делать ребенка белой вороной в нашей странной семье. Хоть мальчик и числился наследником герцогов Волдет и прилагающихся к титулу богатств и земель (что было заверено подписью самого императора!), фамилию Карел дал ему свою. «Дебро» у всех ассоциировалось с чем-то мерзким и недостойным.

Так мы и жили: эльф с темными душами — Кериэль Квэлле, человек-мертвец — Карел Киар и два стихийных бедствия — Клариэль Квэлле и Кирстен Киар. Если попытаться проговорить это быстро и с прилагающимися родовыми именами и титулами, то язык можно сломать в трех местах.

В доме Карела нам было уже тесновато. Скоро мелких нужно будет расселять по разным комнатам, выделить, наконец, нянюшкам нормальный угол, не обделив старого и верного Руджеро. Особняк Бенайлов был слишком скромен для такого числа жильцов. Хоть мне самому в комнату Карела переезжай, чтобы место освободить.

Я так-то поднимал тему покупки нового жилья, но пока не определился, чего же больше хотелось: чтобы дом располагался на первой линии и за входной дверью сразу начинался океан или, наоборот, — забраться на холм поближе к