родителям еще отпрысков. Но она была единственным ребенком, так что все ожидания и чаяния старших Морделов были возложены именно на нее.

Сев Мордел умолкла, одаряя меня долгим, внимательным взглядом. Будто бы принимая какое-то решение. В итоге женщина тяжело вздохнула, словно сдалась, после чего заговорила:

— На самом деле, миледи, это не единственные новости, которыми я желала бы с вами поделиться. Конечно, если бы милорд Гросс был в городе, я бы пришла к нему, но думаю, вы передадите мои слова барону.

— Если они имеют ценность, — кивнула я. — Госпожа Мордел, говорите прямо, если есть, что сказать.

— Второго дня с юга вернулся один из наших извозчиков, что ходит по обычному маршруту, — начала Сев. — Ничего особенного или дорогого не возит. Пенька, мешковина, всякие мелочи. Зерна али муки иногда прихватит, если подошел срок везти на мельницу…

— Мне не слишком интересны дела Морделов, — перебила я женщину, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Чем же ценен для барона ваш рассказ об извозчике?

— Вот к этому я и подходила, миледи, — краснея от сдерживаемой злости, ровным голосом продолжила купчиха. — Заезжал тот извозчик как раз на мельницу, да потом в Атриталь по дороге домой. И вопросов ему разных задавали, много. И про мельницу, и про барона, и про людей его. Кто чем занимается, кто за что отвечает.

— Люди всегда любопытствуют, — ответила я. — Это нормально. Мой муж видный человек.

— Так-то так, миледи, — ответила купчиха. — Вот только извозчик мой всю жизнь прожил на телеге меж Херцкальтом, Атриталем и другими городами. Много у него и друзей, и товарищей, и просто знакомцев. И родня имеется в разных местах. И всё он им уже давно рассказал. Вот только вопросы на этот раз задавали не его знакомцы.

— А кто тогда?

— Говорит, на люд из атритальской купеческой гильдии были похожи, мол, одного из мужиков узнал, на местном дворе торговом делами заправлял раньше. Давно, но лицо приметное, — доложила купчиха. — Я, миледи, к чему это рассказываю. Понимаю, слухи дело обычное, однако же с такими вопросами к первым попавшимся извозчикам не пристают, допросы не устраивают. Видимо, прознали купцы не только и про мельницу, и про то, как мы нашу Хильду за вашего Ларса выдали, но и про то, что главою гильдии Ларса записали, а не моего мужа. Ведь теперь десятина с оборота города обратно в нашей гильдии остается. И мы платим взнос, и Ламары со своих прибылей, а всем этим ваш человек управляет. А это серьезные деньги, которые мимо ларцов прохвоста, купца Албана, пошли, и господина его, барона Фитца. Вот он и бесится, подлость какую планирует.

— Как легко вы предаете своих, — хмыкнула я. — О замыслах цеховых рассказываете посторонним, пусть и аристократам.

Госпожа Мордел нахмурилась.

— Миледи, простите дерзость мою, — сегодня Сев Мордел была невероятно вежлива и спокойна, будто бы долго к этому разговору готовилась, — но пусть я и не знаю, когда вы по своим юным годам успели пропитаться таким презрением к нашему цеху, однако же напомню вам, что для Морделов те самые «свои» здесь живут, в Херцкальте. И мы с супругом сделали всё, дабы остаться в родном городе со «своими», а не искать лучшей доли в других местах. И вы тоже живете и правите теперь в Херцкальте. Так что именно по этой причине я все вам и рассказала.

— Хотите сказать, что атритальцы готовят междоусобицу? — прямо спросила я. — Повод для похода должен быть более значимым, нежели просто открытие купеческой гильдии в городе, где она и должна была быть изначально.

— Нет, миледи, на такое они не пойдут, это же смертоубийство, — покачала головой Сев, нервно крутя в руках свой кубок с вином. — Но Албан опытный купец и хорошо знаком с бароном Фитцем, вхож едва ли не в его покои. И знакомство это длится десятилетиями. Так что я советую вам поостеречься каверз со стороны соседей и мужу передать, лорду нашему, что мельницу стоит поставить в этом году любой ценою. И что и Морделы, и Ламары вложатся в стройку, если потребуются финансы. Я знаю, что барон еще не купил жернова и поручил этот вопрос моему мужу, но мы можем найти старые жернова в округе и поставить их как времянку. Потому что цены на помол атритальцы уже раз подняли, а поднимут еще пару-тройку раз и хлеб станет не по карману многим жителям надела. Либо же им придется сильно ужаться, а это прямой путь в нищету. Вот что я хотела сказать вам, миледи, и что хотела, чтобы вы передали своему мужу, барону Гроссу.

— Вы так заботитесь о людях? — с усмешкой спросила я. Слова Сев о том, что я не по годам предвзята к купеческому сословию меня зацепили, очень уж проницательна оказалась купчиха. Все же, за кичливой внешностью и буйным нравом пряталась довольно хитрая и разумная женщина. — Это забота лордов.

— Я знаю, миледи, — с достоинством ответила Мордел. — Но я из купцов, а каждый купец знает, что нищета плоха для торга. Если уж вам будет угодно, считайте, что я пекусь о будущих прибылях. И своих, и ваших, миледи.

Я поняла, что все же передавила купчиху, слишком уж колким стал взгляд Сев Мордел, а ведь она принесла важные вести! И с высоты своего купеческого опыта дала дельный совет, а слова женщины о том, что Ламары тоже вложатся в стройку, если потребуется, говорит о том, что последние дни она потратила на то, чтобы договориться со второй купеческой семьей о содействии. Показать и мне, и Виктору, что польза семьи Мордел не ограничивается лишь Хильдой, которая дала Ларсу фамилию и статус купца, или ларцом с серебром, который стоял опечатанный в нашем кабинете в ожидании королевских мытарей.

Прямо сейчас Мордел мягко намекала, что не только мы, лорды Херцкальта, заинтересованы в благосостоянии города. Да, это было похоже на посягательство на нашу с Виктором полноту власти, которую даровала семье Гросс цепь, что сейчас лежала на моей груди и шее, но посягательство «во благо», которое я могла стерпеть.

Все было бы намного проще, если бы этот разговор вел старший Мордел и Виктор, а не купчиха и я. Мужчины проще признают старшинство и проще подчиняются, нам с Сев в этом плане было намного труднее. Она видела перед собой молодую девицу, которую насильно выдали замуж за вчерашнего наемника, а я — жадную купчиху, которая считает себя намного умнее и мудрее. Сев Мордел правильно заметила, что глубина моей неприязни к купеческому сословию не