как раньше, а медленно затухало. Точно такое же пятно было на второй руке. Что всё это значит?

Ладно, потом разберусь. Позвонил Демидову и рассказал, что произошло. Тот пообещал отправить кого-нибудь из своих людей. Я же прошёл к одинокой скамье, припорошенной снегом, и опустился на ней. Дождусь полицейских и расскажу, что случилось.

Решил на всякий случай проверить, всё ли в порядке с моим организмом, ведь в пылу драки мог не заметить легкого ранения. Окунулся в свой внутренний мир. Ага, всё отлично. Единственное, что мне не совсем понятно — почему мой источник наполовину пуст? Я же почти не использовал ману.

Хм, непонятно. Для того, чтобы потратить столько энергии мне нужно было приготовить сотню зелий. Куда же… Стоп!

Я взглянул на свои ладони, на которых остались красные точки, и сердце забилось быстрее. Неужели этот кокон сделал я? Но как? Аптекари такого не могу. Я пробовал, и не раз. В этом мире я могу создать защиту только с помощью определённого зелья, но никак не с помощью маны.

Раздумывать дальше мне не позволили полицейские. С включенными маячками они заехали во двор и остановились неподалёку от моей машины. Пока я рассказывал им о том, как на меня напали, подъехали люди Демидова. Один из магов подозвал к себе капитана, показал свои документы и объяснил, что это дело берёт в свои руки тайная канцелярия. За это я им был очень благодарен. Я же не мог объяснить, каким образом мне удалось задержать мужчин с автоматами и не пострадать от их пуль. О своих зельях я старался не распространяться.

— Ну давай, рассказывай, — велел Демидов, когда я, постучавшись, зашёл в его кабинет.

— Это было в руках одного из нападавших. Он из рода Распутиных, — я отдал ему кортик.

— М-м-м, знакомая вещица. Я видел её на стене у Распутина, когда был у него в гостях, — ответил он, внимательно рассматривая рукоятку.

Перехватив мой настороженный взгляд, Роман Дмитриевич улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— Не напрягайся ты так. Были времена, когда приходилось ходить на балы и ужины разных людей. Отказ воспринимался как неуважение и личная обида, — пояснил он, засунул кортик в ножны и, вздохнув, опустился в кресло. — Эх-х, придётся весь их род перетряхнуть опять, чтобы больше не смели такими делами заниматься. Но сначала поговорю с этими гавриками.

— Можно мне присутствовать при допросе?

— Зачем? И так понятно, почему они на тебя напали, — пожал он плечами. — Месть. Император сурово наказал их род. Их ждет бедность, и в этом они винят тебя.

— Я знаю об этом. Но были ещё два случая, которые хотел бы прояснить.

— Что за случаи? — его брови сошлись на переносице.

— На первом этапе турнира напали на студента из моей команды, который был в куртке с моим именем. А сегодня днём, прямо во время испытания, меня хотели отравить экстрактом белладонны.

— Всё ясно, — задумчиво проговорил он и кивнул одному из своих бойцов, навалившемуся плечом на дверной косяк. — Сейчас они нам всё расскажут.

Вскоре мы уже сидели в кабинете для допросов. Те двое, которых я обездвижил с помощью «Оков», оказались наёмниками, а вот третий был старшим внуком Распутина. Он учился в Петербургской магической академии на последнем курсе.

— Это ты воткнул иглу мне в бок? — спросил я спокойным голосом, стараясь не выдавать своих настоящих чувств. В это время во мне бушевала настоящая буря. Как же я их всех ненавидел. Готов был голыми руками на клочки разорвать.

— Нет, — буркнул Распутин. И это была правда, ведь перед допросом его угостили моей сывороткой.

Теперь, когда он понял, что его месть не удалась и, более того, он сам себя подставил, всю спесь и высокомерие словно ветром сдуло. Перед нами, понурив голову и рассматривая деревянный пол, сидел парень двадцати двух лет. После моего удара по его болевой точке он до сих пор не мог нормально выпрямиться и сидел сгорбившись.

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Н… н… н… — силился сказать он, но ложь никак не хотела вылетать из его рта.

— Зря стараешься. Здесь ты можешь говорить только правду, — сухо сказал Демидов и бросил на него скучающий взгляд.

— Только правду? — переспросил он, сглотнул и, приподняв голову, внимательно посмотрел на каждого. — Почему? Это ментальные штучки?

— Не важно. Отвечай, иначе ответы из тебя выбьют, — Демидов кивнул на двух магов, стоящих у двери.

— Да, я знаю, кто это сделал.

— И кто же?

Вместо ответа он усмехнулся, вывалил язык изо рта и с силой его прокусил. Изо рта хлынула кровь, а он заорал так, что даже уши заложило.

— Уведите его отсюда и вызовите лекаря, — с раздражением махнул рукой Демидов.

Когда орущего и плюющегося кровью Распутина взяли под руки и вывели из кабинета, глава тайной канцелярии откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, потёр виски.

— Не будет же он каждый раз кусать себе язык, — после паузы сказал он. — Когда сможет говорить, продолжим допрос. А ты пока езжай домой. Мои люди тебя проводят. Зря ты ходишь без охраны. Ещё не скоро успокоятся твои враги.

— Да, я уже думал об этом. Позвоню Кириллу, пусть отправит кого-нибудь из бойцов к дому.

— Это правильно.

Я уже встал и двинулся к двери, но когда взялся за ручку двери, решил спросить то, что меня беспокоило:

— Роман Дмитриевич, вам что-нибудь известно?

— О чём? — устало спросил он.

— Будет ли война с османами?

— Этого никто не знает, — пожал он плечами. — Но, как говорят, хочешь мира — готовься к войне. Предполагаю, что возможен любой исход событий, но всё же надеюсь, что всё образуется. Никто не хочет войны.

— Понял. До встречи, — я открыл дверь и вышел на улицу.

По ночному городу гулял холодный ветер, поднимая с земли мелкий сухой снег и скручивая его в вихри. Мне стало не по себе. Я будто снова ждал нападения, даже с опаской посматривал на мимо проходящих людей и проезжающие машины. Мне казалось, что снова послышатся выстрелы, и пули с огромной скоростью устремятся в моё тело, но рядом не будет того, кто закроет меня защитным коконом. С этим надо что-то делать.

Я вернулся домой. Оказывается,