…Постояв у могилы ещё несколько минут, утер влажные глаза.

— Прощай, Оля!..

Надев кепи, он пошагал к выходу. По пути позвонил тестю. Тот был на службе.

— Ты где? — спросил тесть.

— В Донецке.

— Уже знаешь?

— Да…

— Приезжай.

— Сейчас буду.

Через пятнадцать минут Юрий вышел из такси у городской комендатуры. Предъявив дежурному на входе документы, поднялся на второй этаж. Пройдя коридором, постучал в кабинет тестя. Открыл дверь, вошел.

Поднявшись навстречу, полковник сделал несколько шагов вперед — обнялись. Выглядел тесть неважно: под глазами мешки, нездоровый цвет лица.

— Как все случилось, Андрей Михайлович? — спросил Юрий, когда они присели по обе стороны приставного стола.

— Оля возвращалась домой после работы. Выйдя из автобуса, переходила на зеленый свет улицу. На «зебре» её сбил автомобиль с пьяным водителем. Умерла сразу, а этот подлец скрылся.

— Не нашли? — угрюмо взглянул Юрка на тестя.

— Отчего же, нашли. Как оказалось, сын крупного московского бизнесмена. Я приезжал на суд. Дали три года колонии-поселения.

— Так он же, гад, убил человека!

— Двух…

— Не понял? — уставился на него Юрка.

— Вскрытие показало, что Оля была беременна. Ты разве не знал?

— Нет… — Он побледнел. — На все время боев в Бахмуте у нас изъяли телефоны… Так что связи с родными не было.

— Я так и понял.

— Приговор обжаловали?

— Да, в апелляционную инстанцию, через адвоката. Оставили в силе.

— Твари! — дернул кадыком Грач.

Помолчали.

Тесть встал, прошел к сейфу, извлек оттуда початую бутылку коньяка, два стакана и шоколадку.

— Давай, Юра, помянем Олю и… ребенка.

Налил по половине стакана. Не чокаясь, выпили, закурили.

— Тебя на сколько отпустили? — полковник медленно выпустил дым через нос.

— Завтра уезжаю…

— На могиле был?

— Только что оттуда.

— А тут ещё горе, — Андрей Михайлович затушил в пепельнице недокуренную сигарету. — Жену после всего этого разбил инфаркт. Уже неделю как в больнице.

— Я заеду навещу? — взглянул на него зять.

— Не надо. Она в реанимации. Туда не пускают.

Затем Юрий попросил показать ответ на жалобу, поступивший из Мосгорсуда, и внимательно прочел.

— Могу взять себе?

— Бери.

Аккуратно свернув, он сунул документ в карман куртки.

На следующее утро уехал в часть. Товарищи о несчастье командира уже знали, с расспросами не приставали. Только Дед похлопал по плечу: «Держись, сынок».

Спустя ещё несколько дней колонны «Вагнера», оставив то, что осталось от Бахмута, выехали на свою базу в Молькино.

Там бойцам из бывших заключенных выдали документы о реабилитации. Помимо этого, личный состав получил государственные и ведомственные награды, а также причитающееся денежное довольствие. Одновременно, у кого истекли контракты, продлили их с ЧВК.

В отделении Юрия это сделали он сам, Казак с Сарацином и Харон. Дед с остальными предпочли отправиться по домам.

Расставание решили отметить. Для этого, сбросившись по тысяче рублей, отправили в поселок Лабуса с Утюгом. Вернувшись, те принесли в рюкзаке несколько бутылок водки и продукты: колбасу, сыр, рыбный балык, хлеб. Затем все отправились в степную балку недалеко от базы.

Спустившись вниз, расстелили на лужайке у родника захваченную плащ-палатку и организовали стол. Дед разлил по пластиковым стаканам водку. Первую выпили за победу и что остались живы. Второй помянули погибших друзей. Душевно посидев до вечерней зари, вернулись на базу и завалились спать.

Утром получившие расчет уехали в Краснодар. На прощание Дед дал Юрию свой архангельский адрес.

— Будешь в наших краях, заезжай. Приму как родного сына.

Спустя ещё сутки оставшихся партиями стали отправлять в отпуска. Грач попал в первую.

Доехав до краевого центра, в одном из банков перевел на счет матери в Донецке миллион рублей, оставив себе на расходы. Купил в торговом центре «гражданку», переоделся и ночным поездом выехал в Москву. Спустя сутки, в десять утра, со спортивной сумкой в руке, Грач вышел из плацкартного вагона на Казанском вокзале.

Оттуда сразу же позвонил Левашову.

— Грач, ты? — обрадовался приятель. — Откуда звонишь?

— С Казанского вокзала. Желательно встретиться и поговорить.

— Заметано. Жди меня у касс пригородных поездов. Скоро буду.

Левашов появился в назначенном месте через пятнадцать минут, друзья обнялись.

— Ты каким образом тут? — поинтересовался безопасник.

— Получил месяц отпуска, заехал по делам.

— Завтракал?

— Нет. Только с поезда.

— А я как раз сменился с дежурства, давай заедем в одно место, поедим.

— Можно…

Юрий прихватил сумку, и они направились к выходу с вокзала, прошли к автомобильной стоянке. Там сели в черный «ауди», Виктор вырулил на Каланчевскую. У Красных ворот свернули на одну из боковых улиц и остановились перед кафе.

Чуть позже оба сидели в отдельном кабинете, подкрепляясь горячими стейками, булочками и кофе. Закончив завтрак, закурили, и Юрий рассказал другу, что случилось с Олей.

Тот слушал, отвердев скулами, а когда Юрий закончил, спросил:

— Чем могу помочь?

— Мне нужно его найти и посчитаться.

— Я бы сам так поступил, — блеснул глазами Левашов. — Данные на эту тварь есть?

— Вот, — достав из кармана куртки, Юра ему протянул ответ апелляционной инстанции. — Здесь фамилия и наименование суда, рассматривавшего дело.

— Этого вполне достаточно, — развернув, прочел Виктор. — Значит так, — он вернул Юрию документ. — Для начала давай определим тебя на жительство, а потом я займусь установкой[162].

— Я могу поселиться в гостинице, денег хватает, — сказал Юрий.

— Обижаешь, — взглянул на него приятель. — Найдем, что получше.

Подозвав официанта, они рассчитались и, выйдя из кафе, сели в автомобиль. Через пятнадцать минут были на Таганке. Оттуда Левашов свернул в переулок, затененный старыми тополями, въехал во двор одной из кирпичных пятиэтажек. Оба вышли из машины, Юрий прихватил с заднего сиденья сумку, и оба направились к первому подъезду.

Поднялись истертыми ступенями на три пролета, оказавшись на лестничной площадке, куда выходили три двери. Достав из барсетки ключи, Виктор отпер среднюю.

— Это моя явочная квартира. — Он щелкнул выключателем. — Поживешь, сколько нужно.

Квартира была двухкомнатной, с кухней, ванной и туалетом. Обставлена недорогой мебелью, на окнах шторы. Из бытовой техники имелись телевизор с холодильником и ноутбук.

— В платяном шкафу свежее белье, чувствуй себя как дома. — Сняв с брелока ключ, Виктор передал его гостю. — Располагайся и отдыхай. Завтра к вечеру заеду.

Закрыв за Левашовым дверь, Юрий прошел на кухню, открыл форточку и заглянул в тихо жужжавший холодильник. На одной из полок сиротливо стояла бутылка «Праздроя», в морозилке — упаковка креветок.

— Негусто, — оценил гость.

Он вернулся в прихожую, надел кроссовки, отпер дверь и, спустившись вниз, вышел из подъезда. Пройдя за угол дома, встретил шествующего по тротуару старика с пекинесом на поводке.

— Извините, отец. Где у вас тут ближайший продуктовый?

— Вон в том доме, — показал тот рукой