другом берегу, попробуй там, он еще не успел сильно нарасти, — Энку надоело видеть его страдания.

— Я никогда не был на этом месте, — Айни растерянно хлопает темными глазами.

— Как это не был, — большеносый набычился и повел его к свежему тонкому льду и ударом топора проломил его. — Видишь, ты был здесь. А на другом берегу у камней ты жарил рыбу на огне.

— Оставь его, Энку, ему нездоровится, — Андрей пришел на помощь сухорукому. Видно же, что человек не в себе после встречи с большезубыми, и так он мыслями только половину времени находится с ними, а в остальное — витает в облаках. Не стоит лишний раз смущать его ум, иначе он у него совсем уж раздвоится.

Они вышли из ущелья, река разлилась, поверхность льда разъело солнцем, и он размягчился, местами образовались мелкие лужицы. Еще несколько дней и сила талой воды вспорет ее покров изнутри, надолго разделив два берега. Долго уже идут, по прикидкам Андрея, они уже должны были достичь летней стоянки. Энку взобрался на высокий правый берег.

— Ничего не видно, но я чувствую запах дыма.

Хорошее место для стоянки нашел Эхекка. Со стороны гор ее прикрывал плоский холм, а река служила естественной преградой с западной стороны. Дальше на восток плоская равнина, где должно водиться много дичи. На их появление поначалу никто не обратил внимание. Айни без лишнего шума забрала «ныряльщица», Энку испарился со своим волком, а сын Иквы пошел искать площадку мастеров, оставив женщин и груз на его попечение. Вот и его сани, из которых вылезла радостная Имела и повисла у него на шее. А вскорости подошла и Эсика, которая фыркнула при виде большезубых женщин.

— Это женщины сына Иквы, — поспешил разъяснить Андрей. — Их семья живет в горах выше по этой реке. Айни находился у них. Но синеглазая, кажется, успокоилась только когда вернувшийся сын Иквы забрал их с собой. Хорошо, все-таки дома, даже если он представляет из себя только потрепанные после зимнего перехода сани.

* * *

Последний из темнокожих бросил на землю тяжелое копье и постарался скрыться в лесу.

— Энзи, не дай ему уйти! — крикнул Эссу. Силен был темнокожий, но и он устал после сражения, и при желании Энзи легко бы его догнал. Но решил не торопиться. Никуда враг от него не денется. Убегая, здоровенный темнокожий шумел на весь лес, под его ногами шуршала смешанная со снегом прошлогодняя упавшая листва, хрустели ветви деревьев, словно сквозь них продирался однорог. Преодолев заросший лесом холм, он остановился, наверное, прислушивается, не идет ли кто за ним. Энзи замер, и дождался звука тяжелых шагов, и только тогда продолжил преследование.

Темнокожий охотник продирался сквозь ложбину, стараясь не отходить далеко от текущего по нему ручья. Попытался подбить птицу палкой, но неудачно, наверное, проголодался, а все припасы остались на той равнине, где лежат охотники его семьи. Поняв, что никакой еды ему добыть не удастся, чужак вдруг полез по крутому подъему с ложбины прямо на плоскогорье, оставляя глубокие следы. Ладно, никуда он от него не денется, пора возвращаться обратно, пока его не стали искать.

Мог бы и не торопиться. Мужчины Гррх столпились вокруг темнокожей женщины и не заметили, что он надолго исчез. Энзи обратил внимание на ее тонкие пальцы, широкое лицо и выраженный валик над лбом. При этом он не видел в ней страха, не верится, что ее силой захватили эти темнокожие охотники и вели на свою стоянку против ее воли. Лицо чистое, одежда целая. При этом есть в ней что-то такое, что он когда-то почувствовал и в Айни. Пусть и не так сильно выраженное.

Энзи не удивился, когда увидел Айни у входа в пещеру, в которую она их привела. Даже звери одной масти сбиваются в стаю. Из пещеры вынесли умирающую девочку. Так вот почему эти люди позвали Айни. Тот вложил в ее руку свою статуэтку бизона. Поздно, быку Айни не хватает силы, надо помочь ему. Энзи покопался в своей кожаном мешке и достал один из оставшихся маленьких горшков с настоями Граки и влил его в рот девочки. В ней кровь грэлей, или «старых людей», как их называли темнокожие много лет назад на равнине у Трех зубов, и горькие травы Граки должны ей помочь. Все, ему пора.

Энзи вернулся на место, где оставил сбежавшего от них темнокожего. Поднялся на плоскогорье. Здесь снег уже полностью сошел, следы плохо читаются, земля перепахана копытами криворогов, добравшихся до освободившегося от покрова прошлогодней сухой травы. Отсюда только один проход в долину, темнокожий мог пойти только этим путем. На самом краю плоскогорья обнаружил свежий след костра и разбросанные перья. Все-таки удалось темнокожему подбить птицу.

Скользкие обледенелые камни, сугробы, замерзшие ручьи. Следы темнокожего петляли по узкому ущелью, куда весна еще не пришла. Вряд ли это основной путь на стоянку темнокожих, решил Энзи. Попробуй протащить здесь тушу взрослого оленя, когда и налегке тяжело пройти. Еще одно пятно прогоревшего костра, у которого преследуемый им охотник грелся ночью. Ущелье уперлось в крутую стену, перевалив через которую Энзи очутился на широкой нагорной равнине. Настолько обширной, что границы ее терялись где-то у подножий далеких хребтов. А вот здесь хватит места для семьи, и не одной.

Энзи был осторожен. До самой ночи просидел в окаймлявшем равнину лесу. Прошли мимо несколько партий охотников, старые женщины выковыряли из земли на границе леса коренья и собирали сухие ветви. Темнокожий исчез, наверняка сейчас рассказывает мужчинам семьи о происшествии, поэтому Тень рискнул отправиться дальше только в темноте.

Большая оказалась стоянка. Множество шатров, гораздо больше, чем он предполагал увидеть. Но все равно их меньше, чем людей Долгой дороги. Вот любят темнокожие у входа на стоянку поставить череп какого-нибудь животного. На этот раз на большом камне красуется олень с большими рогами. Дождавшись полной темноты Энзи подкрался к нему, извинился и обломал мертвому зверю рога. Не поможет он им.

Энзи дождался утра, когда на стоянке раздались крики, заметили изуродованного оленя. А теперь пора обратно, наверняка скоро мужчины этой семьи отправятся на место, где остались лежать их охотники. Вряд ли они сразу пойдут искать обидчиков, время у них пока есть. Равнина плавно опускалась в северную сторону. Видимо этот путь и использовался как основной для выхода в богатые зверем предгорные степи. Энзи быстро двигался, стараясь держаться края леса, когда едва не влетел