Княжич выплыл из-за спин разодетых мужчин и женщин под руку с именинницей. Анна Кожевникова мило улыбалась, но её глаза оставались холодными. Бросив на нас оценивающий взгляд, она улыбнулась шире и задрала подбородок.

— Конечно, братик, — протянула Софья с кислой миной, отступив назад. Мирослав послушно последовал за ней, будто так и должно быть. — Прости, увлеклась.

— Граф, — кивнул мне княжич. — Мне показалось, или моя сестра намекает на личные отношения между вами?

— Могу вас заверить, что все наши встречи с княжной происходили в присутствии других людей, — я вздохнул.

Если Натан Соломонович угадал с мотивами приёма, то княжич Миронов, судя по всему, очень хочет устроить со мной дуэль. А раз так, то никакие слова или действия его не переубедят. Мне было плевать на репутацию Софьи Мироновой, но от дуэли отказываться я не стану ни в коем случае.

— Я слышал, что у тёмных магов свои представления о приличиях, — продолжая скалить зубы в улыбке, продолжил княжич. — Только тёмные могут наплевать на манеры и поселить свою… невесту в родовом особняке. Впрочем, мы все знаем, что невестой она стала уже после того, как приехала к вам.

Я посмотрел на Миронова с сомнением. Неужели всё затевалось ради простой дуэли? Иначе он бы не стал вести себя так вызывающе в самом начале приёма. Но всё же это казалось мне слишком уж мелким что ли.

— Я не позволю вам оскорблять мою невесту, княжич, — ледяным тоном сказал я. — Боюсь, вы не поняли мои слова в прошлый раз, но это не страшно, я могу и повторить.

— Вы обвиняете меня в плохом слухе? — начал распаляться Миронов. — Это возмутительно!

— Я обвиняю вас в дурном вкусе и плохом воспитании, — ответил я с разочарованием в голосе. Можно было устроить дуэль в другом месте, не обязательно было вызывать нас сюда ради обычной перепалки.

— Вы оскорбили не только меня, но и честь моего рода, — княжич изобразил благородный гнев. — Ваши слова порочат воспитание в роду Мироновых. Я требую сатисфакции! Дуэль до первой крови!

— Я не возражаю, — хмыкнул я. Кто бы сомневался, что княжич оскорбится? Уж точно не я.

— Господа, давайте успокоимся, — хозяин дома, граф Кожевников, вышел вперёд. — Вижу, что молодым людям не терпится испытать свою силу, но давайте пройдём на дуэльную площадку, расположенную во внутреннем дворе.

Шепотки пронеслись по залу с такой скоростью, что их можно было сравнить с шумом бурлящей реки. Большинство присутствующих на приёме даже не понимали, что стали декорацией на представлении, устроенном специально для них. Как же, такой скандал, свидетелями которого станут влиятельные люди, которые смогут подтвердить, что всё было в рамках закона.

Нас провели на задний дворик, где находилась огороженная площадка, по периметру которой были расставлены артефакты. Что-то вроде защитного купола, но с обратным действием. Обычные куполы не позволяли посторонней магии проникнуть внутрь, зато легко пропускали заклинания, направленные наружу. Этот же купол блокировал исходящую магию, чтобы обезопасить зрителей.

Граф Кожевников предоставил нам секундантов из числа гостей и два одинаковых меча, напомнив, что бой до первой крови проходит без применения магии. Разрешены только личные барьеры из родной стихии. Мы с княжичем встали в центре и дождались, когда активируют артефакты.

Как только нас накрыл прозрачный купол, Миронов пошёл в атаку. Наши мечи сошлись с громким лязгом. Удар княжича был быстрым и точным, но я парировал его своим клинком, ощутив неслабую отдачу в запястье.

Миронов перешёл в жёсткий прессинг. Удар снизу, скольжение по барьеру, мгновенный переход в колющий выпад. Я парировал, изучая его манеру.

Чёткие движения, экономящие силы — стандартная школа фехтования имперской академии, которую я видел у своих бойцов, прошедших обучение. Он бил сериями — два удара в голову, третий в корпус. Я не отставал от него, отбивая все его атаки.

Наши удары сопровождались звоном мечей, а потом и вспышками барьеров, когда мы оба усилили натиск. Взгляд княжича был сосредоточенным, дыхание ровным — он был не похож на того, кто несколько минут назад изображал ярость.

Я сделал обманный манёвр и ударил Миронова в плечо. Мой меч скользнул по световому барьеру, вызвав сноп слепящих искр. Я увеличил давление, заставляя княжича работать в защите. Мой барьер поглощал его атаки, но каждый удар расходовал энергию.

Меч княжича просвистел в сантиметре от моего лица. Я отшатнулся и провёл серию из трёх ударов. В голову, в рёбра и в плечо по диагонали.

А потом я понял, что этот ублюдок целится только в зоны с максимальной защитой. Он не собирался побеждать, он просто выматывал меня и тянул время, пока резерв моего источника неумолимо проседал.

Я изменил тактику. Вместо ответных атак я начал предугадывать его движения. Когда княжич занёс меч для удара слева, я уже ждал его. Наши клинки зазвенели от напряжения.

Миронов сделал неожиданный манёвр — развернулся, позволяя моему мечу скользнуть по его барьеру, и нанёс удар снизу. Я едва успел подставить свой меч.

Мы продолжили бой, и я заметил странности в поведении княжича. В ключевые моменты он замедлялся на долю секунды. Его защита была прочной, но не максимальной. Он явно сдерживался.

А ещё я заметил, что после серии быстрых атак его барьер на долю секунды мерцал над левым предплечьем. И это не могло быть ничем иным, кроме как намеренной слабости, которую я должен использовать. Да он же подставляется!

Через десять минут я решил заканчивать бой, который всё больше походил на простое растягивание времени. Проведя ложную атаку в корпус, я резко изменил траекторию и ударил княжича в левое предплечье.

Мой клинок прошёл через ослабленную защиту и оставил глубокий порез на руке Миронова. На землю брызнула кровь, и купол тут же исчез.

Матвей Миронов отступил на шаг, зажимая пальцами рану на руке. В его глазах не было разочарования или злости. Казалось, что он даже доволен, будто всё шло по нужному ему плану.

Граф Кожевников объявил меня победителем, но вместо радости я испытывал разочарование. В себе, в противнике, во всём высшем обществе. Я будто не сражался, а выступал на сцене театра, где мы с княжичем играли отведённые роли.

Я огляделся по сторонам в поисках бабушки и Юлианы. Я точно помнил, что они стояли среди остальных аристократов. Бабушка ни за что бы не стала уходить с моей дуэли, но ни я, ни мой взор их не видел. Чуйка взвыла, кольнув меня между лопатками.

— Поздравляю, ваше сиятельство, — ко мне подлетела Анна Кожевникова. — Вот уж не ожидала,